Уйское пограничье. Книга 3. Христолюбивые воины - Александр Смольников

в Лейб-гвардии Казачий полк, да так с ними и прошёл до конца всю войну. 19 марта 1814 года торжественно полк вступил в Париж и расположился биваком на Елисейских полях. Но это, друзья, произойдёт несколько позже.

А пока 4–7 октября 1813 года Лейб-гвардии Казачий полк стоял под Лейпцигом и вёл тяжелейшие бои. Уже в самый первый день дважды казаки полка отличились в битвах с французами. Во многом благодаря их отваге от поражения была спасена главная Богемская армия союзников. Но основной подвиг они совершили в бою, речь о котором пойдёт ниже.

* * *

Андрей Трифонович Голубев с трудом удерживал под уздцы своего коня Барса, крепкого низкорослого киргизца. В памяти возникали сцены, как, пожив с приёмными родителями в станице Степной и став постарше, с их благословения ушёл на поиски новой жизни да женился в недалёкой от Степной станицы Нагайбацкой, где отстроился и поселился. Оттуда и ушёл на войну по мобилизации.

Мысли оборвались, так как Барс дёрнулся всем телом, заслышав выстрелы из орудий.

Битву начали союзные русско-австрийско-прусские войска артиллерийским обстрелом наполеоновских позиций, после чего отряды начали выдвигаться по трём направлениям.

– Спокойно, Барс, спокойно, мой родной, ишо не настало наше время.

Андрей гладил коня, вздрагивающего от громких выстрелов и разрывов, проявляя нетерпение устремиться в атаку.

«В середине дня Наполеон, сковав фланги русских, решил нанести сокрушительный удар по центру, использовав для этого мощный кавалерийский кулак, включавший до 8 тысяч всадников, большую часть из которых составляли закаленные в боях кирасиры, поддержанные огнем 160 орудий», – отмечал потом историк Максим Крот.

Эта огромная масса кавалерии, включая закованных в стальные доспехи отлично подготовленных кирасир, которых в то время называли латниками, должна была как мощнейший таран рассечь центр союзных войск и привести к решающему перелому в ходе генерального сражения, а значит всей военной кампании года.

В три часа пополудни французские, итальянские и саксонские кавалеристы корпуса маршала Мюрата устремились в атаку на позиции союзников.

Фронт русского 2-го пехотного корпуса был прорван, и неприятель стал успешно развивать наступление, неожиданно выйдя к холму, где в это время находились со своими свитами русский император Александр I, австрийский император Франц I и прусский король Фридрих-Вильгельм III.

Александр I приказал графу В. В. Орлову-Денисову срочно отправиться в войска Барклая-де-Толли за подмогой. Видя стремительное приближение французов, Александр решает бросить в бой три эскадрона донских казаков Лейб-гвардии Казачьего полка.

Это был почётный конвой императора, и стояли казаки у подножья холма, на котором находились союзные монархи. Принявший командование полком после отъезда В. В. Орлова-Денисова полковник И. Е. Ефремов получил задачу от Александра I – атаковать неприятеля.

Андрей увидел, как полковник Ефремов перекрестился большим крестом… И понял важность момента! Похлопал коня по холке:

– Ну, Барс, наша очередь!

Решительно и громко прозвучала команда:

– На молитву – шапки долой!

Казаки начали шептать молитву и креститься. Андрей тихо произнёс, закрыв глаза:

– В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой; Ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми. Аминь!

Полковник Ефремов резко махнул шашкой, показав направление.

– Накройсь! Шашки к бою! За мной в карьер, марш-марш! Братцы, умрёмте, а дальше не отступим… Полк, за мной!

– Виват! – заорал сосед по строю с Андреем, и топот копыт перекрыл шум боя.

Казаки летели на противника плотным строем, «стремя к стремени», ощетинившись пиками. В это время французы, пытавшиеся преодолеть ручей, преграждавший путь к холму, где располагался русский царь, видимо, испугавшись атаки казаков, летевших с гиком и свистом, заметались, не зная, что предпринять. Это было для них роковой ошибкой.

Казаки налетели на французов, сокрушая всё и всех на своём пути. Французские кирасиры бросились в беспорядочное бегство к пруду, затем в пруд. Казаки в это время захватили находившуюся неподалёку узкую плотину через ручей.

«Эскадрон!» – крикнул громовым голосом Ефремов. Все повернули головы на командира. «Эскадрон! – прозвучала команда повторно, – Благословляю!» – и, высоко подняв свою обнажённую саблю, сделал ею в воздухе крестное знамение. Казаки опять опустили наперевес свои длинные дротики (дротиками казаки называли пики), гикнули и ринулись на латников.

Андрей не забыл уроков деда Трифона, который ещё бивал пугачёвцев! Нанизал сходу француза на пику, направо и налево рубил вражеских всадников, умело перехватывая шашку из одной руки в другую, запутывая противника своим не академическим ведением боя.

– Барс, Барс! Вперёд, впе-е-рё-од… – и раз, два! Разрубленные кирасиры один за другим падали на землю. Другие путались и висели, зацепившись ногами в стременах, среди несущихся по полю коней.

Андрей в пылу атаки боковым зрением увидел, как казак Першиков вырвался из строя и понёсся на французского генерала. А тот увидел казака и повернул навстречу. Весь закованный в латы, так и сверкает медью и сталью, а в руках виден громадный палашище (палаш).

Андрей заволновался, видя, что-противник-то не новичок: ведёт коня прямо, да так и норовит ударить грудью своего коня в бок мерина Першикова. Видно, будет неладно, но помочь товарищу уже не успевает.

Только чуть казак поравнялся с французом, как метнул коня в сторону да как крикнул: «Тпру-у!». Мерин и упёрся всеми четырьмя ногами. А пикой с размаху тут же ударил наотмашь и прямо угодил в генеральское брюхо, так и просадил его насквозь. Упал француз, схватился обеими руками за ратовище (древко пики) Першикова, чуть не стянув того с лошади. Казак упёрся в стремя левою ногою, встряхнул генерала на пике, что было мочи, да и в сторону. Тот и отправился на небеса. Всё это случилось так быстро, что Андрей и глазом моргнуть не успел, как потом любил рассказывать.

А в это время слышно было, как кричит Ефремов: «Коли их в подмышки да в пузо!»

Воспользовавшись передышкой, предоставленной дерзкой и стремительной атакой казаков, полки кавалерийской дивизии смогли построиться и перейти в атаку. Французы окончательно не выдержали, дрогнули и повернули назад.

Только тогда казаки завершили свою ставшую знаменитой атаку и, никем не преследуемые, шагом возвратились обратно на исходные позиции для охраны государя, Александр I лично поблагодарил полковника И. Е. Ефремова, тут же наградив его снятым со своего мундира орденом Св. Георгия 3-го класса (степени) и В. В. Орлова-Денисова.

Затем император, проезжая по фронту выстроившихся казаков, благодарил их всех. По словам Б. Р. Хрещатицкого (генерал-лейтенант, участник Гражданской войны на Дальнем Востоке и в Сибири. Атаман независимого войска Зелёного Клина. Лейтенант французского Иностранного Легиона. Донской казак по происхождению) – «так завершилась историческая атака лейб-гвардии Казачьего полка, поразившая французов своей смелостью