Собрание важных пустяков: Письма сестре и близким - Джейн Остин

Что ж, льщу себя надеждой, что сотворила для тебя остроумное письмо, учитывая, что материала явно недостаточно, но, как и мой дорогой доктор Джонсон, я полагаю, что лучше управлять понятиями, чем фактами.

Надеюсь, твой кашель прошел и в остальном ты чувствуешь себя хорошо. С любовью и наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин

XXIV

Годмершем, 15 июня 1808 г., среда

Дорогая Кассандра!

С чего же мне начать? Какой из моих столь важных пустяков поведать тебе первым? Вчера в половине восьмого утра Генри проводил нас до экипажа, и мы выехали из гостиницы в Бате, которая, кстати, оказалась чрезвычайно неудачной – очень грязной, очень шумной и очень плохо обставленной. Джеймс отбыл дилижансом в пять часов. Первые восемь миль было довольно жарко, Дептфорд-Хилл напомнил мне о нашем путешествии в Кент по жаре четырнадцать лет назад, но после Блэкхита мы уже не так страдали, а по мере того, как день клонился к вечеру, и вовсе становилось прохладно. В Дартфорде, до которого добрались за два с половиной часа, мы остановились в «Быке», той же гостинице, где завтракали во время упомянутого путешествия, и масло, которое нам подали, было примерно таким же скверным, как и в прошлый раз.

В половине одиннадцатого мы снова тронулись в путь и без всяких приключений добрались до Ситтингборна к трем часам. Дэниел поджидал нас у дверей «Георга», где меня очень любезно встретили мистер и миссис Маршалл; с последней я не замедлила вступить в беседу, в то время как Мэри вышла купить перчатки. В Ситтингборне мы, разумеется, задержались всего на несколько минут; и вот мы ехали, ехали, ехали и к шести часам были в Годмершеме.

Когда мы приблизились к дому, оба наших брата прогуливались неподалеку как ни в чем не бывало. Фанни и Лиззи встретили нас в передней с большой радостью; мы зашли на несколько минут в столовую, а затем направились в свои покои. Мэри занимает смежную с передней комнату. Меня разместили в Желтой комнате – она в буквальном смысле желтая, – здесь я и пишу тебе в данный момент. Мне кажется странным, что такая замечательная комната принадлежит мне одной, да и вообще находиться в Годмершеме без тебя тоже странно.

Уверяю, всем не терпится с тобой повидаться; Фанни, которая заявилась в мою комнату, как только тетя Джеймс удалилась к себе, и была тут все время, пока я переодевалась, как всегда, выражала страстное желание тебя увидеть. С прошлого года она подросла и окрепла, но не чрезмерно, выглядит отлично, а что касается ее поведения и манер, тут все по-прежнему – так, как все желают, чтобы было и впредь.

Элизабет[26], которая как раз завершала свой туалет, когда мы приехали, подошла на минутку вместе с Марианной, Чарльзом и Луизой и тепло меня приветствовала – можешь не сомневаться в ее радушии. Мне нет нужды убеждать тебя и в том, что Эдвард встретил меня с той же сердечностью, – впрочем, я все равно упоминаю об этом, ведь это так приятно. Он прекрасно себя чувствует, и Фанни это подтверждает. Вид Элизабет меня не порадовал, но, возможно, тому виной простуда. Ее маленькая тезка за эти три года еще больше похорошела – но не так сильно, как подурнела Марианна. Да и Чарльз уже не так привлекателен, как раньше. Луиза такая, какой я и ожидала ее увидеть, а Кассандра своей красотой даже превосходит мои ожидания, правда, сейчас она так страдает от недомогания, что после обеда не покидает своей комнаты. У нее чудесные глаза и приятное открытое лицо, и вообще она очень мила. И сложена превосходно.

Я была приятно удивлена, обнаружив, что Луиза Бриджес все еще здесь. Она выглядит на удивление хорошо (быть богатой наследницей само по себе лучше всяких диет!) и такая же, какой была всегда. Джон в Сэндлинге. Можешь вообразить себе наш званый обед, на котором, конечно, присутствовали Фанни и маленький Эдвард. Он, как всегда, был чрезмерно рад всему, и эта особенность обычно делает его слишком разговорчивым.

Только что пробило десять. Мне нужно спуститься к завтраку.

После завтрака я беседовала с Эдвардом с глазу на глаз в его комнате; он хотел знать о планах Джеймса и моих, и, судя по тому, какие планы у него самого, я почти уверена, что, когда они соберутся обратно, я тоже поеду, пусть и не вместе с ними. Эдвард примерно в это же время отправится в Олтон, где у него есть дело к мистеру Триммеру и где, как тот ожидает, к нему присоединится его сын; а я, вероятно, составлю ему компанию в этой поездке – потом как-нибудь устроюсь.

Конечно, я бы предпочла остаться здесь подольше, но у меня нет никаких перспектив на более поздний отъезд, поскольку он не собирается сопровождать Эдварда по возвращении в Винчестер из-за вполне естественного нежелания покидать Элизабет на это время. Со своей стороны, я буду рада, если мне не придется обременять тех, кто привез меня сюда, потому что, поскольку у Джеймса нет лошади, я как будто занимаю его место в экипаже. Вчера в экипаже было тесновато, хотя жаловаться мне не пристало, ведь я вместе со своим боа была в приятной компании, а что трехлетний ребенок бывает непоседливым – это вполне ожидаемо.

Вряд ли мне нужно просить тебя держать все это в секрете, не то Анна быстро обо всем разболтает. Все очень любезно расспрашивают о ней и сожалеют, что она не приехала со своими родителями.

Прощаясь с Генри, я отметила, что он, кажется, выкинул из головы мрачные мысли – настроение у него приподнятое, и он в предвкушении Челтнема и Стоунли.

План строительства пивоварни практически обречен; на собрании участников на прошлой неделе общим числом голосов было принято решение прекратить данное предприятие – искренне надеюсь, что так оно и будет.

Места здесь прекрасные. За время вчерашнего путешествия я увидела больше, чем за всю жизнь. 〈…〉

XXV

Касл-сквер, 13 октября

Дорогая Кассандра!

Получила твое письмо – в какой же печальной тревоге мы все ожидали его… Скорбная весть[27] пришла вчера вечером, но подробностей мы не знаем – Марта получила от сестры короткое письмо, начатое в Стивентоне и законченное в Винчестере.

Мы все переживали и продолжаем переживать за всех вас, о чем тебе, наверное, не нужно