Сердце матери - Ирис Белый

— Причем тут клиника? Ты где была? Я тут сума сходила! — воскликнула я, всплеснув руками.

Лили лишь таинственно улыбнулась и бросила мне листок бумаги, поймав его, я увидела расписку о том, что мой долг погашен, и я больше ничего не должна больнице. Потрясенно я уставилась на подругу.

— Что это? — непонимающе спросила я.

— Благотворительный взнос очень большой и состоит из тех частей — продолжала Лили — Первая это сам взнос, вторая небольшая премия врачу, который его оформил и третья погашение одного долга, не будем говорить чьего. Но все вокруг должны думать, что это просто взнос, а долг ты погасила сама, получив наследство от дальней родственницы.

Я могла только открывать и закрывать рот, не зная, что сказать и как отреагировать, а потом спросила.

— Но почему, зачем ты это сделала?

— Я не хочу, чтобы ты платила эти долги — пожала плечами Лили.

— Но тогда получается, я должна уже тебе! — окончательно запуталась я.

— Нет, ведь ты подаришь этому миру самое ценное, что только можно дать — новую жизнь! — воскликнула она, попытавшись подняться на ноги, и тут я поняла, что у нее нет сил даже пошевелиться.

— Ты же вымотана! — воскликнула я — Я сейчас принесу тебе поесть, а потом ты поспишь!

— Пообещай мне одну вещь! — вдруг попросила она, поймав меня за руку, из последних сил — пообещай, что выполнишь мою просьбу.

— Конечно, что я должна сделать? — спросила я, садясь и глядя на нее.

— Нет, не сейчас, позже, я просто хочу, чтобы ты ее любила и берегла, а о долге забудь, ведь мы же подруги и должны выручать друг друга, помнишь!

Я только кивнула, обняв ее слабое тело.

— Спасибо тебе, я уже ее люблю и сделаю все что ты попросишь! — затем подскочила настолько быстро, насколько позволял живот, вышла за ужином для нее.

А ночью, в очередной раз, поняв, что в кровати не я усну, я как всегда спустилась в гостиную и, свернувшись в клубочек, устроилась там на диване, где когда-то со мной сидел он.

Теперь я могла спать только тут, в этом маленьком закутке дивана, где мне все еще казалось, что пахло им. Именно в этом углу, я пряталась от людей и тут находила покой. Господи как же я по нему скучала!

Вот и сегодня, я уснула со слезами на ресницах в этом уголке, а потом вдруг почувствовала такие нежные руки у себя под спиной. Я знала эти руки и безумно скучала по ним.

— И как ты с таким животом смогла так свернуться? — с изумлением спросил он, подхватывая меня на руке — И почему ты не в постели?

Мои глаза медленно распахнулись, и я увидела такие знакомые и любимые глаза, полные нежности и тревоги.

— Я не могу там спать, — призналась я — вот и прихожу сюда.

— Тебе там неудобно? — встревожился он.

— Нет! — покачала я головой — Просто я соскучилась по тебе, а тут все еще пахнет тобою — призналась я, краснея — ей спокойнее, когда ты рядом — а потом, подумав, добавила — и мне тоже.

Мы долго смотрели друг на друга, и мне было странно, что он держит меня на руках стоя возле дивана. Мне подумалось, что ему наверное тяжело, но его реакция меня удивила. Он вдруг улыбнулся и, притянув меня к себе сильнее, устроился на диване.

— Глупенькая! — шепнул он мне — Я же всегда тут, тебе надо просто позвать меня и я приду!

— Обними меня покрепче, пожалуйста — попросила я, краснея, а еще жалея, что это сон — я так хочу, снова, ощутить твое тепло и руку на моем животе!

И я получила желаемое, его тепло и запах снова окутали меня, а рука вернулась на свое законное место на моем животе и стала поглаживать его, чем вызвала серию радостных толчков малышки, будто она тоже радовалась его возвращению, как и я, а потом он шепнул.

— Спи, котенок, я буду хранить твой сон.

И я как-то сразу погрузилась в сон, а когда проснулась, удивилась тому, что мне уютно и комфортно, а еще впервые за два месяца, мне не хочется плакать. Оглядевшись вокруг, я поняла, что лежу у Сергея на руках, и он спит, при этом аккуратно обнимая меня и даже во сне, стремясь чтобы мне было комфортно.

Я смотрела на этого спящего человека, а мое сердце наполнялось любовью к нему, а еще так хотелось сделать все, чтобы его лицо всегда было таким спокойным, умиротворенным и расслабленным.

— Как ты? — вдруг спросил он меня, открывая глаза.

— Нормально — ответила я, ощутив движение малышки — голодная.

— Тогда пошли завтракать — улыбнулся он мне и, не спуская меня с рук, отнес на кухню, где устроил на стуле, а сам начал готовить нам завтрак. Я с удивлением наблюдала, как этот сильный мужчина легко и быстро готовит гренки и яичницу, испытывая почти благоговение к этому человеку.

— А я и не знала, что ты умеешь готовить! — удивилась я.

— Я много чего могу — улыбнулся он мне, ставя передо мной тарелку с едой и стакан сока.

Мы ели молча, глядя друг на друга, а потом он вдруг сказал.

— И что мы теперь будем с этим делать?

— Я не могу без тебя — честно призналась я.

— Я без тебя тоже — тяжело вздохнув, ответил он — я каждую ночь приходил туда, надеясь, тебя увидеть и часами сидел рядом, глядя как ты спишь, а вчера увидев, как ты плачешь во сне, я просто не смог не прижать тебя к себе.

— А как же Лили? — спросила я.

— Я не знаю! — опустив голову на руки, признал он свою беспомощность.

— Мы можем быть друзьями, хотя бы так находясь рядом? — спросила я.

— Ты думаешь, мы сможем сдержаться? — усмехнулся он.

— Да! — с жаром воскликнула я, сама себе не веря.

Наши взгляды встретились и он кивнул.

— Ну что ж давай попробуем — ответил он, улыбнувшись мне и взяв мою руку в свою, отчего, мурашки прошлись по моему телу.

Так и шли недели украденного счастья. Все дни я проводила с Лили, которая окончательно слегла, а ночи плакала от горя на его груди, ведь очень тяжело видеть, как медленно умирает твоя лучшая подруга.

А через два месяца и три недели ей стало совсем плохо, вызвали врача и он сказал, что до утра она не доживет. Тогда она вдруг сказала, что