Ганза в Англии. Западный вектор развития Ганзейского Союза - Дмитрий Борисович Керт

моменту угроза пиратства и разбоя на море, как консолидирующая все купеческое сообщество сила, по-видимому, уже не была особенно серьезной проблемой. Так в 1380 году из 22 морских инцидентов лишь 6 были связаны с пиратством, 3 — с грабежом товаров после кораблекрушения, 2 — с другими грабежами на суше, 6 — с хищениями, вымогательством и т. п., 1 — с коммерческой халатностью, а остальные 4 — с претензиями к самой короне за захват вина и принудительное обслуживание судов.

12 мая 1385 года английский королевский флот атаковал и ограбил шесть прусских кораблей, стоявших на якоре в устье реки Звин, за что впоследствии требовалась компенсация ущерба с участвовавших в рейде английских купцов, по различным источникам она колеблется в размере от 2188 до 2933 фунтов стерлингов (HUB, 200, 203). Поскольку Англия в то время была в состоянии войны с Фландрией, то подобное нападение представлялось законной акцией против тех, кто торговал с их врагами. Для прусских же купцов Ганзы, конечно, это был непростительный акт пиратства.

Среди англичан, конечно, были и более сдержанные представители, они стремились не превращать спор с Пруссией в конфликт с Ганзой в целом, а разрешить его между собой как можно скорее. Тем не менее переговоры об урегулировании и компенсациях затянулись. Великий магистр долго отказывался ратифицировать Мариенбургский мирный договор (CCR, 151).

Необходимо еще раз подчеркнуть, что в ходе своего спора с Англией Пруссия получила мало поддержки со стороны других членов Ганзы. Торгово-экономические отношения с Англией, которые и так были не в лучшей форме на тот момент, ценились выше внутриганзейских связей.

Когда в феврале 1388 года состоялось очередное заседание английского парламента, лондонский контор пожаловался, что его торговые свободы попираются продолжающимися арестами, а также попытками заставить ганзейцев выплачивать установленные местными властями земельные сборы в размере десятых и пятнадцатых долей. Ответ был не очень удовлетворительным. Было решено скоропортящиеся товары освободить от дополнительных налогообложений, и все явно непрусские товары были также возвращены купцам из-под ареста, но везде, где было хотя бы подозрение на деловые партнерства с прусскими купцами, имущество должно было конфисковываться.

В 1390-е годы наблюдалось общее ухудшение отношений между Англией и Ганзой в целом, вызванное главным образом изменением восприятия Ганзы со стороны короны и английских торговых городов. Однако заседание парламента 1388 года фактически попыталось улучшить статус иностранных торговцев в Англии в целом, возродив статут свободной торговли Эдуарда III и постановив, что никакие льготы или обычаи не должны использоваться против свободы английского рынка. Однако в январе 1393 года ограничения, наложенные на иностранцев в начале нынешнего царствования, были вновь введены, а именно условие, что иностранцы не должны вести дела только между собой и что их розничная торговля в Англии должна быть представлена исключительно продуктами питания (Stats., 82–83).

Налогообложение оставалось главным яблоком раздора между Ганзой и короной. От купцов по-прежнему требовали уплаты сбора с каждых 3 вырученных фунтов стерлингов, и, что было еще более неприятно купцам, все указывало на то, что платеж становится постоянной частью доходов короля, а не временным военным налогом на защиту путей торговли, каковым он якобы являлся изначально. Что еще более важно, при взыскании налогов английское казначейство отказывалось выполнять соглашения 1361 года о суммах на налогообложение торговли тканями. С начала 1380-х годов ганзейские купцы жаловались на то, что некоторые английские торговые города стали взимать надуманные налоги на экспорт английских тканей. В этом случае палата общин вступилась за ганзейцев, постановив, что все новые сборы должны быть приостановлены до вынесения решения следующего парламента (Rot. Pari., 272). 12 ноября 1390 года во время нового заседания парламента был поднят и этот вопрос, и сбор податей возобновился. На осеннем парламенте 1391 года Ганза снова пожаловалась на то, что ее привилегии опять не соблюдаются (HUB, 1074). Но ганзейские купцы не могли долго в одностороннем порядке бойкотировать торговлю английскими тканями, так как это попросту передало бы весь рынок англичанам.

В целом, Ганзейский союз всегда предпочитал дипломатию, а не санкции, но в 1394 году Сейм написал английскому Королевскому совету и пяти английским городам, угрожая, что если ганзейские торговые привилегии не будут восстановлены, то английские купцы будут обременены новыми налогами во владениях Ганзы, в частности в Германии. Однако английское правительство проигнорировало данный ультиматум.

Также Ганзейский сейм просил у короля Англии гарантий, что его подданные перестанут атаковать ганзейские торговые корабли в отместку за ущерб, нанесенный пиратами в водах городов Ганзы. Сейм далее требовал полного возврата положенных льгот и угрожал, что, если он не получит удовлетворения по всем этим пунктам, он не только увеличит налогообложение английских купцов во всех торговых городах Ганзы, но и запретит импорт английской ткани — основного товара Англии. Однако это мнение Ганзейского сейма разделяли не все города. Еще задолго до марта 1395 года Дортмунд, опасаясь за свою собственную торговлю в Англии, написал Любеку, требуя выплаты компенсации англичанам за их потери в ганзейских водах. Утверждение некоторых немцев о том, что английские купцы тогда компенсировали свои потери пиратскими нападениями на другие ганзейские корабли, может быть, и верно, но доказательств этому до нас не дошло.

Представляется, уместно более подробно рассмотреть англо-ганзейские экономико-политические отношения в конце XIV века. Особенностью этого периода по сравнению с началом XIV века является усиление тенденции ограничивать свою торговлю одним портовым городом. Если какой-то один фактор и был ответственен за это изменение, то им стал выход Ганзы из торговли шерстью под давлением английского купечества и короны. Так, ранее крупные экспортеры шерсти отправляли свой товар из Халла, Бостона, Линна или Лондона по мере необходимости, а также ввозили его в любой из этих портовых городов, свободно перемещаясь между ними. Отказавшись же от торговли шерстью, купцы, как правило, ограничивали свой бизнес одним местом, все чаще ведя дела лично.

Провинциальные портовые города Англии перестали пользоваться покровительством широкого круга ганзейских купцов, бывавших тут ранее, и в каждом из них доминировали купцы какого-то одного города или региона, занимавшиеся определенным видом или набором товаров, что тоже сужало торговое разнообразие. Лондон являлся чем-то вроде исключения, так как Вестфалия, Рейнская область, Пруссия, западнобалтийские и североморские города были здесь всегда широко представлены. Когда в 1388 году Лондонскому контору потребовалось найти поручителей для своего коллективного иска, среди восемнадцати выдвинутых имен были десять человек из Кёльна, семеро из Дортмунда и один из Венгрии (HUB, 934, 945).

Стоит также отметить, что это имена купцов, которые снова и снова появляются в сохранившихся таможенных документах и записях деловых сношений