Ганза в Англии. Западный вектор развития Ганзейского Союза - Дмитрий Борисович Керт

с английскими властями в качестве ведущих импортеров и экспортеров. Все они были активно вовлечены в политическую жизнь Ганзы в Англии. Общее же число людей, располагавшихся в то время при Лондонском конторе или живших в других местах Лондона, остается неизвестно. Однако в 1381 году сборщики подушного налога насчитали двадцать восемь торговцев-германцев, которые были освобождены от выплат из-за их льгот.

В результате такой политики Англии ганзейцев, которые в начале XIV века были самой крупной и влиятельной купеческой общиной приезжих, торговавших на Британских островах, к концу XIV века полностью вытеснило английское купечество. Рост доли английских торговцев в экспорте главного товара — тканей — хорошо описан, а его причины объяснены в трудах Э. М. Карус-Уилсон (Wilson, 1967, 239–264).

В XV веке защита ганзейцами полученных ими ранее торговых привилегий стала более важной, чем когда-либо, в свете все более жесткого парламентского законодательства, направленного против иностранных купцов в целом, а также сложившейся политической обстановки в связях Англии и Ганзы. Таможенные пошлины, установленные в далеком 1303 году, все еще взимались, но взаимные привилегии, предоставленные Эдуардом I практически тогда же, были забыты. Только постоянно ссылаясь на правомерность использования торговых преференций Ганзы, предоставленных до и после этой даты, ганзейские купцы могли надеяться получить положенные им послабления от общего для иностранных купцов законодательства. Их призывы к выполнению законов не всегда были успешными.

Угроза ганзейским торговцам не сразу стала очевидной при вступлении на престол Генриха IV, поскольку первый парламент при нем (в октябре 1399 г.) фактически подтвердил их право продавать в Англии продовольствие как в розницу, так и оптом. Все последующие заседания парламента приобрели одинаково враждебный к Ганзе характер. В 1401 и 1402 годах были вновь подняты налоги на вывоз английских тканей и король потребовал более строгого соблюдения этих законов. Еще один закон теперь обязывал ганзейцев расходовать всю выручку от продажи импортных товаров в Англии на английские товары для последующего их экспорта, а не только половину, как было чуть раньше. Позднее при Генрихе IV и его наследниках английский парламент только расширял эти акты. Делалось это не только для того, чтобы обеспечить политическое повиновение, но и для того, чтобы сковать ганзейцев, теперь уже прямых конкурентов, в других направлениях их экономико-политической деятельности. В 1404 году от иностранных импортеров требовалось предоставлять гарантии того, что они продадут свои товары в течение трех месяцев после прибытия в Англию, им запрещалось торговать с другими иностранцами и они должны были быть зарегистрированы в казначействе торгового города, который контролировал их деятельность.

В 1406 году произошло временное смягчение, когда парламентом было принято постановление, что иностранные купцы могут свободно торговать между собой в Лондоне, как в розницу, так и оптом. Но в июне 1407 года король приостановил действие этого статута до тех пор, пока парламент не рассмотрит его более тщательно, а тем временем городские власти запретили такую торговлю. Когда парламент снова собрался в октябре, он подтвердил политическое решение короля и отменил данный статут.

В 1411 году льготный период, разрешенный для продажи импорта, был сокращен с трех месяцев до сорока дней. Усиление этих правил произошло в 1425 году, когда иностранным купцам было приказано в течение сорока дней не только продать свой импорт в Англии, но и купить свою квоту английских товаров под страхом конфискации имущества (Stats., 118).

Резюмируя вышесказанное, можно заключить, что Ганзейский союз, изначально задуманный как чисто экономическое объединение купцов, пройдя сложный путь становления и эволюции, достиг наивысшей точки своего развития в раннее средневековье, когда Лиге пришлось выбирать и свое политическое будущее. Торговля Ганзы в Англии в раннем средневековье была выгодна абсолютно всем участникам, но с развитием торговых сообществ внутри самой Англии появилась заинтересованность уже занятыми ганзейцами рынками; не последнюю роль также играл рост национальной самоидентичности, вследствие которого король и парламент зачастую принимали по торговым делам ганзейцев совершенно политизированные решения. По мере усиления присутствия на подконтрольных Ганзе рынках английских купцов, растет конкуренция, и английские купцы начинают требовать у Ганзы тех же торговых и налоговых привилегий, какими пользуется ганзейское сообщество в Англии. Так, чисто торгово-экономические взаимодействия становятся лишь частью политических. Поначалу связи ганзейцев с английской властью носят чисто рутинный характер, но позже перерастают в постоянный экономико-политический диалог короля и парламента Англии с Лондонским контором, а позднее — с Ганзейским сеймом. Ганзейская протекционистская политика даже на этапе формального упадка Лиги прочно запирала балтийский торговый путь для англичан, что вынудило последних переориентировать в дальнейшем их устремления на североевропейские пути, в частности с выходом к Архангельску.

Западно-ганзейские (в будущем) города, являясь инициаторами зарождения Лиги и фактически создателями Ганзы, формировали этот союз с прицелом прежде всего на Балтийскую торговлю. Однако западное (английское) направление с самого начала и до конца остается важнейшим и в чем-то самодостаточным сегментом ганзейской экономической деятельности.

Заключение

Итак, мы как бы стали свидетелями основных событий и процессов, приведших к формированию Ганзейского союза, обеспечивших специфические черты начального этапа «Ганзы купцов» и дальнейшую трансформацию из сугубо торгового объединения отдельных странствующих купцов в политическую по сути структуру. Вся уникальность Ганзейского союза на раннем этапе его развития заключается не только в равноправии представителей всех купеческих гильдий, но и в беспрецедентном безразличии к большой политике: он существовал в рамках множества феодальных государств, этносов, языков и даже конфессий. Однако эта система, ядром которой были северогерманские города, вступая в весьма разные по своей сути торговые отношения с соседями, неизбежно должна была претерпеть значительные изменения под давлением окружающей действительности. Одним из таких мощных факторов и явились те отношения на Британских островах, что имели место между Ганзой и набиравшим постепенно вес купечеством самой Англии.

Исторически сложившаяся ориентация городов, находившихся в междуречье Рейна и Везера, на английский рынок также создала весьма специфический сектор торговой активности Ганзы, существенно повлиявший на ее трансформацию в зрелый период. Если изначально на английском рынке ганзейцы могли торговать практически любыми товарами, от перепродажи мехов с востока и норвежской рыбы до поставок рейнского вина, то к середине XV века ганзейцам уже приходилось делить торговый оборот с местными купцами, пользующимися протекционистскими законами, облагавшими Ганзу непомерными налогами. Если бы не заинтересованность прирейнских городов — членов Ганзы в рынке Англии, в сохранении имевшихся у купечества привилегий, то политические решения Лиги относительно торговли в Европе, на Балтике и в Прибалтике могли бы быть еще более сконцентрированы на защите внутренних рынков.

Произведенная сравнительная оценка английского сегмента ганзейской торговли на фоне