Ставка на невинность. В руках Азара - Ольга Медная

Они были в его крови, в его запахе. Она посмотрела в окно на просыпающийся серый город сибири и поняла: она больше не боится. Она — часть этой силы. Она — Белова. И её цена теперь измерялась не миллионами, а жизнями тех, кто посмеет посягнуть на её право быть рядом.

— Мы их уничтожим, хозяин, — ответила она, засыпая на его груди под мерный стук его сердца.

Битва за империю переходила на новый уровень.

Сон в объятиях Азара был тяжелым, лишенным сновидений, словно мозг просто отключил все цепи, чтобы не перегореть от перегрузки. Мила проснулась от резкого звука — в коридоре что-то упало. Она мгновенно распахнула глаза, сердце забилось в горле. Инстинкт выживания теперь срабатывал быстрее, чем осознание реальности.

Азар не спал. Он полулежал на подушках, прижимая её к себе здоровой рукой. В другой руке он сжимал пистолет, направленный на дверь. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня, а бинты на плече пропитались свежей сукровицей.

— Спи, куколка, — прохрипел он, не сводя глаз с дверного проема. — Это просто Седой проверяет периметр. В этом доме больше никто не чихнет без моего разрешения.

Мила медленно поднялась.

— Мы едем в Москву, ты сказал? — она отвела ствол его пистолета в сторону и села на край кровати, спиной к нему. — Зачем? Тагир ведь сбежал.

Азар усмехнулся, и этот звук был похож на скрежет металла. Он отложил оружие на тумбочку и подошел к ней сзади, обнимая за талию.

— Тагир — старая крыса, но у него есть связи, которые мне нужны. В Москве решаются вопросы другого уровня. Там не стреляют в доках, там удушают контрактами и судебными исками. А у тебя, Белова, — у тебя диплом юриста и мозги, которые работают быстрее, чем у моих лучших адвокатов.

Он развернул её к себе, заставляя смотреть в его черные, как мазут, глаза.

— Ты станешь моим законным представителем. Мы легализуем всё. Букмекерки, порты, логистику. Мы превратим эту грязную империю в сверкающий небоскреб. И ты будешь стоять на самой вершине. Рядом со мной.

— И что я получу взамен? — Мила прищурилась, её голос был лишен эмоций. — Кроме права спать в твоей постели и рисковать жизнью?

Азар на мгновение замер. Его хватка на её плечах усилилась.

— Ты получишь ПРАВО НА КРОВЬ, — прорычал он. — ПРАВО карать и миловать. Право быть единственной женщиной, перед которой я когда-либо склоню голову. Тебе мало этого?

Когда рассвет окончательно вступил в свои права, Мила подошла к окну. Внизу, во дворе, Седой грузил чемоданы в черный внедорожник.

— Пора, хозяин, — произнесла она, глядя на свое отражение.

Она больше не была Милой Беловой, дочерью игрока. Она была Тенью Азара. Женщиной, которая научилась любить свою клетку так сильно, что готова была убить любого, кто попытается её открыть.

Азар подошел сзади, набросил на её плечи дорогую шубу из черного соболя и застегнул на её шее то самое колье из черных бриллиантов.

— Добро пожаловать в высшую лигу, госпожа Белова, — прошептал он.

Они вышли из дома, оставляя позади трупы врагов, разбитые мечты и старую жизнь. Впереди была Москва. Впереди была абсолютная власть. И бесконечная, порочная страсть, которая стала их единственным законом.

Глава 15

МОСКОВСКИЙ ГАМБИТ

Частный джет разрезал облака, неся их прочь от пропитанного кровью города. В салоне пахло кожей, дорогим алкоголем и стерильной чистотой, которая казалась Миле фальшивой после гари и пороха особняка. Азар полулежал в широком кресле, вытянув свои длинные ноги. Его раненое плечо было надежно зафиксировано повязкой, но правая рука по-хозяйски покоилась на бедре Милы, словно он боялся, что на высоте десяти тысяч метров она может раствориться в воздухе.

— Москва не прощает слабости, Белова, — заговорил он, прихлебывая виски прямо из горлышка. — Там сидят волки в шелковых галстуках. Они не будут пачкать руки об твое горло, они просто перекроют тебе кислород через счета и суды.

Мила смотрела в иллюминатор на лоскутное одеяло заснеженной России. На ней был строгий черный костюм-двойка от элитного бренда, но под шелком блузки кожа всё еще горела от его недавних меток.

— Я не боюсь судов, Азар. Ты сам сказал — у меня диплом юриста. Я знаю, как обходить законы, которые писали такие же волки.

Азар усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло хищное одобрение. Он резко дернул её за талию, усаживая к себе на колени, игнорируя вспышку боли в раненом плече.

— Вот за это я тебя и выбрал. Ты — холодная сталь в мягкой обертке.

Его поцелуй был властным, требующим полного подчинения. Его рука скользнула под пиджак, ее тело ощутило его нетерпение. В тесном пространстве бизнес-джета его доминирование ощущалось еще острее.

— Сейчас мы приземлимся во Внуково-3, — прохрипел он ей в ухо, — Нас ждет «Метрополь». Вечером — прием у Соболева. Это человек, который держит все игровые лицензии страны. Если он признает тебя как моего партнера — Тагир может хоть сдохнуть от злости, он нам ничего не сделает.

— А если не признает? — Мила, чувствуя нарастающее напряжение, смотрела ему в глаза.

— Значит, мы заставим его, — отрезал Азар. — Своими методами.

Москва встретила их агрессивным блеском Москва-Сити и бесконечными пробками. Но для бронированного кортежа Азара пробок не существовало — черные «Гелики» охраны раздвигали поток, как ледокол.

Люкс в «Метрополе» ослеплял золотом и антиквариатом. Азар швырнул ключи на стол и обернулся к Миле.

— Переодевайся. В сейфе лежит платье. Я хочу, чтобы сегодня ты выглядела как женщина, ради которой начинают войны.

Когда Мила вышла из гардеробной, Азар застыл с бокалом в руке. На ней было платье из «жидкого» золота, которое держалось на честном слове и тонких цепочках на спине. Оно подчеркивало каждый изгиб ее тела.

— Блять… — выдохнул он, и его взгляд стал тяжелым, потемневшим. — Ты сегодня меня погубишь, Белова.

Он подошел к ней, его рука легла на ее обнаженную спину. Холод металла цепочек и жар его ладони создали невыносимый контраст. Азар развернул ее к зеркалу.

— Смотри. Это — хозяйка Москвы. Ты видишь эту сучку? Она сожрет Соболева и не поперхнется.

Он резко прижал ее к себе со спины, и Мила почувствовала его желание.

— Но сначала я должен поставить на тебе свою подпись. Чтобы никто на