Далекие острова - Игорь Вереснев

— Мы же не знали, что с вами, — хмуро пожал плечами Бардаш. — Мы действовали по инструкции. «В случае, если командир по состоянию здоровья не способен выполнять свои обязанности, командование кораблём переходит к навигатору».

— А эту проклятую планетёнку нужно забросать с орбиты нейтронными бомбами, чтобы там ничего живого не уцелело! — зло выпалила Благоева. — Чтобы впредь не повадно было над людьми эксперименты ставить!

— Дзёдо не враг. Он не понимает, что может существовать кто-то живой вне его. Он не нападал на людей, он старался их вылечить — от непонимания, от одиночества…

— Нифига себе лекарства! А его кто-то просил к нам лезть?

— Да он и не лезет! Ему не нужны чужие планеты, ему вполне достаточно одной, своей. Это люди пришли в его мир с собственной логикой и собственными мерками.

Благоева и Бардаш переглянулись. Кибернетик улыбнулась так приторно-сладко, что противно смотреть.

— Ладно, командир, отдыхайте, выздоравливайте. Рома, Евгений, пойдёмте, не будем утомлять.

«Вы не утомляете! Я должна объяснить, чтобы вы поняли!» — хотела крикнуть им Елена. Не успела — дверь изолятора захлопнулась за спинами косморазведчиков.

Она повернулась к Ленарту:

— Марк, ну хоть вы поняли? Вы же биолог!

Ленарт придвинул к кушетке стул, сел.

— Елена, вы знаете, откуда у меня этот шрам?

— Знаю. Вы получили его во время взрыва на планетарной станции «Олимпия-Восток». — Пристинская запнулась. Затем добавила: — Там погибла ваша семья.

— Правильно. А знаете, почему я не сделал операцию, не убрал его? Чтобы не забывать — мы живём в жестоком мире в жестокое время. Где нет места для сантиментов. Почему вы решили, что человек должен вести себя, как гость на этой планете, а хозяином оставаться на одной единственной — той, откуда родом его предки? Когда люди добрались до звёзд, они стали жителями Галактики и теперь вправе диктовать свою волю. Нет, я не призываю «бомбить Дзёдо нейтронными бомбами». Но и подчиняться его логике — увольте! Мы с ним конкуренты в борьбе за ареал обитания. Первый раунд он выиграл — и забрал жизни экипажа «Сёгуна». Второй должен остаться за нами. Иначе не стоило обзаводиться вот этим.

Он постучал себя пальцем по высокому лбу. Потом поднялся со стула, улыбнулся на прощанье и вышел.

Елена осталась лежать на кушетке. Ленарт говорил правильные слова. Какая, к чёрту, романтика Дальнего Космоса? Не ради неё люди вырвались к звёздам. И не ради научных открытий, не в поисках новых знаний. Люди расширяют ареал обитания своего вида. Или своей расы? Нации? Земная история превратила человека в бойца, закалила тысячелетиями войн с себе подобными. И в космос он вышел, готовый к войне. Дзёдо — лишь первый орешек на пути, люди расколют его играючи. А дальше? Какой противник встретит человека среди звёзд? Настоящая война впереди.

Елена отвернулась к стене, почувствовав, как солёный комок подкатил к горлу. Воевать со всей Вселенной она не хотела.

Часть II. Ниточка в прошлое. Глава 9. Фонд «Генезис»

Во всём мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

Борис Пастернак

То, что лето прошло, было пока незаметно. Солнце, несмотря на утренний час, припекало, в голубом небе плыли белые перья облаков. И только листья на каштанах кое-где подёрнулись позолотой. Главное Управление Космофлота возвышалось всеми своими тридцатью этажами в юго-западном секторе огромного, сорокамиллионного мегаполиса. У города было имя, Аркадия, но им редко пользовались. Столица Европейско-Российского Союза, самый красивый город Земли, не требовала какого-то специального названия, его все называли Столицей.

Основание белоснежной башни упиралось в зелёный ухоженный сквер, спускающийся к лениво текущей реке. Елена вздохнула, представив, какая тёплая сейчас водичка в ней. Сбросить бы парадный мундир, да и прыгнуть туда, понырять, поплескаться в своё удовольствие. Разом смыть усталость, навалившуюся после конференции…

Хе-хе, поплескаться. Из Управления берег реки просматривается отлично. Можно руку дать на отсечение — спустя секунду половина сотрудников к окнам прилипнут: поглазеть на Елену Прекрасную, так сказать, неглиже. Ещё бы, бесплатный аттракцион! А ещё через десять минут видеосюжет «Купание самой сексуальной косморазведчицы» разлетится по всей сети космофлота. Потом хоть на глаза никому из коллег не показывайся.

Два часа назад Елене было безразлично, кто и в каком виде её может углядеть. Но два часа назад ей купаться в речке не хотелось. Разве что утопиться! После вчерашнего разноса в СКИ Пристинская уверена была — не конференция ей предстоит в Управлении Космофлота, а самый настоящий допрос. Первый вопрос: «почему не доставили образец?» Никого не волнует, что «образец» — это пятнадцатилетняя девочка, которая могла попасть в лабораторию единственно в виде трупа. Разумеется, «даже исследование анатомии гибрида сулит колоссальные открытия!». Слово какое поганое подобрали — «гибрид».

Но всё же в Совете по космическим исследованиям её допрашивали научные эксперты и коммерсанты. Самая большая пакость, на какую они способны — лишить экипаж премиальных да подпортить командиру послужной список отрицательным отзывом. А в Управление Космофлота её затребовали «на ковёр» к прямому начальству. Прямому и непосредственному, властному сделать с командиром разведэкспедиции — или уже бывшим командиром? — всё, что угодно. Да хоть в порошок стереть. А когда Елена узнала, что допрашивать её будет не только собственное руководство, но и весь Всемирный Совет, поняла — именно в порошок. И если наказание ограничится разжалованием и увольнением из Космофлота, то это она легко отделается. Скорее всего — трибунал. Вооружённое вторжение на территорию чужого государства, захват иностранного корабля, сиречь пиратство, и, не исключено… убийство. Евроссии срочно требовалась стрелочница, чтобы избежать международного скандала. Жертвенный агнец, так сказать.

Как раз идущей на заклание Елена себя и ощущала, направляясь к парадному входу Управления. Потому и утопиться хотелось. Наверное, нечто такое на лице отразилось — охранник у входа улыбнулся сочувственно. Елена опомнилась, оглянулась