Официантка для Босса - Никки Зима

Что я летела в джипе, который таранил «Форд Мустанг» как советский истребитель фрицевский «Мессершмитт»?

Или что я теперь звезда и владелица бренда «Настоящая Инстахамка»?

Не хочу её доводить до истерики, поэтому очень осторожно сообщаю.

— Нат, в общем, так получилось, поверь, что я не очень-то и хотела, но я теперь владею брендом «Настоящая Инстахамка». Сумочки, шиньоны в виде хвостов, футболки, обувь, джинсовая одежда и т. д. — это всё свалилось на меня, как снег на голову.

На том конце провода наступает тишина. Потом раздаётся визг.

— Чтоооо? Ты шутишь! Я вчера сама такой хвост купила! Он сейчас везде! И это ты?

— Ну, как бы да. Это я. Вернее, моё второе я.

— Ничего не пойму, выходит, Инстахамка ни при чём? И это всё не хитрый ход Волкова?

Ну как ей объяснить в двух словах, что есть просто Инстахамка и «Настоящая Инстахамка».

И это два разных юридических субъекта, тем более что та Инстахамка не регистрировала товарный знак.

И всё, что со мной происходит в последнее время, похоже на дурную мелодраму?

— А Волков? Он же с тобой в отношениях? Говори сразу! Вы уже… э-э-э… ну?

Я краснею. Натка всегда мечтала, чтобы у меня начались «настоящие отношения». Желательно с принцем на белом коне.

— Натка, расскажу при встрече, всё не так просто. У нас с ним э-э-э… совместный бизнес-проект, нет никакого романа.

— Вы здорово придумали с этим образом, хочу себе такие шортики, но боюсь, на мой саквояж ни одни не налезут. То есть вы начали производство одежды. Так?

— Нет, не только это. Здесь с этим брендом Волков… просто помог. С бизнес-идеей. У него изначально было другое предложение, я сначала не хотела, но согласилась. А «Настоящая Инстахамка» — это просто помощь.

— Просто помощь? Волков просто помог? — переспрашивает она скептически. — Алинка, дорогая. Мужчины так не «помогают». Они или хотят что-то получить, или уже влюблены. У вас явно не первый вариант. Расскажи, какой он… А то я сейчас сдохну от любопытства!

Её голос переливается восторженными интонациями, будто у курлыкающей голубки.

— Он просто… странный. То аллергик, то бизнес-гений. То грубый и высокомерный, то поёт про гладиолусы и смотрит с нежностью.

— Аааааааааа! Поёёёёёёёт? — Натка замирает, — ты слышала, как он поёт тебе? Это оно! Знак! Он в тебя втюрился.

— Да брось ты! Он просто… эксцентричный миллиардер.

— Миллиардер? Ты сказала — миллиардер? — её голос дрожит. — Алина, ты понимаешь? Это же сказка! Как в кино! Ты должна его покорить!

— Ещё чего. И не подумаю. Максимум, что я попытаюсь покорить — ресторанный бизнес. Пока что.

— Нет, нет, нет! — упрямо твердит она. — Ты должна выйти за него! Я уже вижу вас под венцом. Тебя с хвостом под фатой!

Я хохочу.

— Ага, и в белых сапогах и миниатюрных шортиках! Представляю лицо Волкова, если я предложу ему такой вариант. Перестань, у нас всё несерьёзно. Как говорят, просто бизнес и ничего личного. Я просто играю роль…

Похоже, что я крупно прокололась.

По спине бегут ледяные мурашки. Я чувствую на себе тяжёлый, чужой взгляд. Медленно поворачиваю голову. И замираю.

— Нат, я потом перезвоню! — я почти шепчу в трубку и резко обрываю разговор.

За соседним столиком, за чашками кофе, сидят те самые два мента-детектива. Из «Мустанга». С фингалами и равнодушными лицами.

И один из них… один из них держит в руке смартфон с работающим диктофоном. Его красная лампочка подмигивает мне, как злой змеиный глаз.

«Господи, я ведь только что болтала о Волкове! О наших делах!» — стучит в висках.

Я старалась быть осторожной, но выболтала Натке почти всё, как будто мне вкололи сыворотку правды.

Кириллу с «беременной» бывшей этого будет достаточно, чтобы расстроить все планы Волкову.

Я сижу и просто хлопаю глазами. Мозг отказывается работать. Как отобрать запись? Устроить сцену? Прикинуться больной?

Но менты уже встают. Спокойно, будто ничего и не произошло.

Кидают деньги на стол и направляются к выходу. Их спокойствие выводит меня из ступора.

— Эй! Постойте! — вырывается у меня крик. Я вскакиваю и бегу за ними, роняя стул.

Они даже не оборачиваются, ускоряя шаг. Мы уже у выхода. Один из них уже тянется к ручке двери.

И тут происходит нечто невероятное.

С улицы в ресторан входит… Димка. Мой бывший. Он видит меня, видит мою панику, видит этих двух громил. Все понимает в момент. И его глаза загораются азартом.

Он делает одно ловкое движение — подставляет ногу первому детективу с телефоном. Тот, не ожидая подвоха, летит вперёд с глухим стоном.

Из руки падающего детектива выскальзывает телефон. Он летит по воздуху, медленно вращаясь.

Его напарник выпячивает глаза.

Время замедляется. Я вижу, как телефон описывает дугу в воздухе.

Диктофонная запись продолжается! Синусоида на экране всё ещё движется.

Вижу искажённое злобой лицо детектива. Вижу ухмылку Димки.

Наступает мёртвая тишина. Все замерли: я, менты, Димка, мои ошеломлённые официанты.

Даже кажется, что телефон остановился и завис в воздухе.

Глава 21 Признание

Телефон падает на пол. Но он не разбивается! Проклятая синусоида диктофона всё ещё пляшет на экране.

Это же запись всего моего разговора с Наткой! Там и про Волкова, и про мерч, и про гладиолусы, и про контракт!

Время снова оживает. А потом взрывается криками.

Два детектива и Димка одновременно бросаются к телефону. Они сшибаются друг с другом и падают на кафельный пол шикарного ресторана. Зрелище, скажу я вам, эпичное!

Три взрослых мужика ползут по полу ужами, или скорее, как крабы на спартакиаде. Они хватают друг друга за руки, за ноги, за воротники.

Оттаскивают друг друга назад, пытаясь добраться первыми до упавшей мобилы.

Один мент пытается достать наручники, но Димка с криком: «Руки прочь от Вьетнама!» заезжает тому локтем по лбу.

Детектив орёт как раненый медведь, видно, Димка попал по больному.

Но всё же силы не равны, двое против одного.

Я сначала стою в ступоре. Потом озираюсь, ко мне приходит гениальная идея.

Швабра! В углу стоит добротная увесистая деревянная швабра, верная помощница уборщицы Людмилы.

Хватаю швабру и замахиваюсь. Целюсь в спину самому здоровому детективу.

Но он в этот момент дёргается, и я со всей дури попадаю по руке Димки.

— Аааа! — орёт он так, будто ему отрубили палец. — Ты что, с ума сошла? Я же за тебя!

Я делаю самое невинное лицо.

— Ой, извините! Я не хотела! — кричу я, хотя внутри кто-то шепчет: «А может, и хотела? Немножко?».

Димка корчит