Дочь от бывшего. Ты предал нас - Мила Гейбатова

— Полностью к вашим услугам, — изображаю шутливый поклон. — Так что, едем, госпожа?

Глава 30

Кира

И мы едем, мы и впрямь едем. Я и Чернышов. Вдвоем. В его автомобиле.

И зачем я согласилась? Важную роль сыграло время, час слишком поздний, и няня Сони мне уже прислала сообщение с вопросом, когда же меня ожидать.

Вот только мои мысли сейчас крутятся не вокруг дочери, а вокруг ее папаши, будь он неладен. Или, наоборот, будь ладен? Я запуталась.

Вот что он здесь делает? Зачем приехал? Зачем везет меня домой к нашему, на минуточку, ребенку? Зачем заставляет мою совесть активироваться?

Ведь какой бы он не был, а рассказать о том, что он уже отец, нужно было. Но не сейчас. Сейчас поздно.

А раньше было рано. И вовремя не наступит никогда. Я выбрала этот путь, ничего не поделаешь. У Чернышова своя жизнь, у меня своя. А еще в отношениях со мной он ставил меня на последнее место, а вот Кристину ставит явно на первое.

Правда, если она на первом месте, то что же все — таки Чернышов делает сейчас?

— Давай ты меня высадишь здесь, — спохватываюсь я. — Мне в магазин надо, чуть не забыла. А дом тут рядом, не волнуйся, не заблужусь, да и светло здесь, яркие фонари, много людей, безопасно.

— Не хочешь показывать, где живешь, да? — прищуривается Чернышов.

А я вдруг отвечаю правду. К чему мне перед ним лебезить и щадить его чувства, уже очень давно совсем незачем.

— Да, абсолютно не хочу, — качаю головой, — но тебе спасибо, что подвез, пусть я так и не поняла цели, но может, оно и к лучшему. Не нужно ничего усложнять. Я заметила, Александр, ты любишь вспомнить прошлые отношения, встретиться с девушкой, находясь в союзе с другой. Не нужно, не повторяй своих ошибок, тем более со мной тебе точно ничего не светит. Ты выбрал Кристину, у вас будет ребенок, будьте счастливы.

Эта речь вырывается из меня чуть ли не сама по себе. И идет с такой легкостью, какую я сама от себя никогда не ожидала. Никакого сожаления, соплей и слез. А, главное, я ведь и впрямь так думаю, и, надеюсь, не буду этой ночью плакать в подушку от того, что поступила так, как должно.

— У нас будет ребенок, — кривится Чернышов, — да, со стороны я смотрюсь и впрямь не очень.

Мне непонятна реакция Александра на собственного отпрыска, мне всегда казалось, что он хочет детей. Да и с Кристиной они смотрелись гармоничной парой, находящейся в мире и согласии друг с другом. Но я не эксперт в отношениях и лезть разбираться уж точно не буду.

— Да, очень не очень, — киваю даже несколько сочувствующе.

Наверное, так и ведут себя цивилизованные пары после развода, когда им нечего делить, и когда они давно перемололи общие ссоры и недовольства друг другом. Наверное, мужчина и женщина в таких парах даже друзьями потом могут стать.

Но это не наш случай. Я скрыла от будущего «друга» такое, что, неизвестно, кто в итоге окажется главным злодеем. Ведь даже я сама себя ругаю, а что будет с Чернышовым? Он — таки исполнит то, чего я так боюсь? Попытается забрать у меня Соню?

Испуганно вздрагиваю.

Вот потому — то и молчу. Риск не оправдан, он слишком велик.

Чернышов, кажется, не замечает перемены моего настроения, что к лучшему. Он пребывает в своих мыслях, и я решаю, что нужно выходить, хватит продолжать этот разговор.

Кладу руку на дверь, но бывший муж меня останавливает, перегибается через меня и кладет свою ладонь поверх моего запястья. Очень опасная позиция, очень близкая, и, несомненно, очень будоражащая, даже слишком.

Сглатываю, стараясь не дышать слишком активно, и тут Чернышов произносит:

— Не было ничего тогда с Янессой, не было, чем хочешь поклянусь…

Глава 31

«Не было ничего! Чем хочешь поклянусь!» — его слова отдельными громкими фразами взрываются в моей голове, вторгаются в мой разум и никак не желают покинуть его. А ведь мне было бы легче, если бы, наконец, покинули.

И столько боли сейчас в глазах Чернышова, столько неуверенности чувства вины в его позе. Поклясться человек захотел, а ведь знает, как я к этому отношусь. Я против клятв, нехорошее это дело. Либо веришь и говоришь правду, либо разрываешь все отношения.

Но вот он, Чернышов, биологический отец моей Сони, мой бывший муж, и по совместительству мой единственный мужчина и любовь моя тоже единственная, собирается сделать то, чего я не приемлю, только чтобы я поверила? Чтобы вернуть мое доверие?

— Слушай, — отвожу взгляд, перевожу его на окно. Там люди ходят туда — сюда, двери супермаркета открываются и закрываются, не останавливаясь. Там простая жизнь. Или нет. С чего я взяла, что простая? У нас у всех есть сложности, не стоит быть эгоисткой. — Слушай, — снова повторяю я, — не нужно. Я даже поверить тебе готова, если честно, хоть и сама же буду выглядеть дурой в собственных глазах. А ведь ты мог использовать формулировку с клятвой лишь затем, чтобы я как раз поверила, таким образом, мог солгать, ведь для тебя эта формулировка значит совсем не то, что для меня.

— Но я не лгу! — практически в отчаянии восклицает Чернышов. — Не лгу! Я говорю правду!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Надо было ему снова появиться в моей жизни, надо было ворваться в нее со своей правдой. И что теперь? Место главной злодейки в нашей истории теперь мое? Ведь я намерено лишила его дочери когда-то.

Ну нет уж. Перебьется.

— Да пусть и не было, — соглашаюсь, — пусть ты увлекся разговором с красивой яркой женщиной, которую уже когда — то добился, пусть даже весьма хотел продолжить вечер в горизонтальной плоскости, но передумал, пусть. Но ты всерьез полагаешь, что это что — то изменило бы? Знай я сразу. Полагаешь, между нами не было других проблем? Все у нас было гладко? А я такая истеричка на ровном месте после единственного твоего прокола собрала вещи и ушла из дома?!

— Ты вещи плохо собрала, но я не дал матери их выкинуть, отвез на платный склад, чтобы она не тронула, — говорит Чернышов.

— Умница какой! Спасибо тебе! — эмоционально восклицаю. Теперь моя очередь быть громкой и несколько истеричной, не его. Чернышов теперь в апатии и душевных страданиях. — И сейчас ты мне это говоришь для чего?