Любовь не предусмотрена - Виктория Рогозина

Лера вздохнула, медленно поднялась с дивана, заставляя себя двигаться. Ноги словно налились тяжестью, но всё же она покинула кабинет, прижав к себе телефон и машинально поправив выбившуюся прядь волос. Лифт спускался медленно, словно нарочно задерживая её в этом состоянии усталости и внутренней пустоты.

На нижнем этаже ещё горел свет — в некоторых кабинетах сотрудники работали по свободному графику. Кто-то пил чай у кулера, кто-то сидел за компьютером, не замечая времени. Лера прошла мимо них, почти не глядя по сторонам, и вышла на улицу.

Прохладный воздух встретил её лёгким ветерком. В груди что-то сжалось — то ли от ночной тишины, то ли от навалившейся тоски. Она перешла дорогу, почти не замечая машин, и вошла в небольшое ночное кафе, у которого всегда было многолюдно. Внутри было шумно, звучала музыка, кто-то смеялся, кто-то спорил, а в воздухе витал запах кофе и чего-то сладкого.

Заняв столик в дальнем углу у окна, Лера заказала два кофе. Она устроилась поудобнее и уставилась в тёмное стекло, где отражались неоновые огни улицы и её собственное лицо — уставшее, немного грустное.

Мысли вновь начали кружиться вихрем. Если бы бабушка была жива… Только с ней Лера чувствовала себя настоящей, нужной. Но бабушки не было. И Лера осталась одна в семье, в которой для неё не осталось любви. Одна — несмотря на наличие отца, матери и сестры. Та самая пустота, от которой не спасали ни успех, ни признание, ни даже работа.

Она прикрыла глаза, будто пытаясь хоть на минуту спрятаться от всего, что копилось внутри. А открыла — когда за её стол с грохотом опустился Максим.

— Готов к веселью, как на чемпионат, — широко улыбнулся он, тряхнув чёлкой. — Давай, заряжай меня драмой, я весь во внимании!

В этот момент официант принёс кофе, и Макс, увидев его, радостно хлопнул в ладони:

— Вот! Ты меня всё-таки не разлюбила!

Лера невольно улыбнулась. Всё же... рядом с Максом мир будто становился нормальным. Простым. Человеческим. Без фамилий, тендеров, семейных драм и обвинений. Просто — «она» и «друг».

Иногда этого хватало, чтобы остаться на плаву.

Глава 21

Макс отхлебнул кофе, довольно щурясь, как кот, и уселся поудобнее.

— Представь, моя старушка записала альбом, — начал он с озорной улыбкой. — Да-да, целый альбом! С гитарой, ударными, басом — всё как положено. И подала заявку на участие в каком-то рок-фестивале. Там, конечно, больше молодёжь, но ты бы её слышала!

Он щёлкнул пальцами.

— Мама-мия, огонь, драйв, адреналин! У бабки в голосе, между прочим, больше жизни, чем у половины тиктокеров.

Лера улыбнулась, тепло и чуть устало.

— Римма Викторовна всегда шла за своей мечтой, — сказала она. — И всю жизнь посвятила хобби, несмотря ни на что.

— Ну да, — кивнул Макс. — Кто-то работает в банке, чтобы платить за гитару, а она работала в школе, чтобы её купить, и всё свободное время пела. Вот это — уважение. А ты-то чего? Отдыхаешь вообще? Ходишь куда-нибудь, дышишь, ешь? Или как батарейка — пока не сядешь, не остановишься?

Лера вздохнула и отвела взгляд к окну.

— Не отдыхаю, — честно ответила она. — Я будто зациклилась. Всё, чего я хочу — это стереть «Атлант». Разгромить их через «Эриду». Это… стало единственным желанием. Всё остальное будто исчезло. Исчезла я.

Макс немного помолчал, потом медленно кивнул.

— Знаешь, я тебя понимаю, — сказал он тихо. — Но… ты же понимаешь, что даже если ты это сделаешь — легче не станет. Месть вряд ли даст тебе ту лёгкость, которую ты ищешь. В пустоту победа не ложится. Там не на что опереться.

Он замолчал, глядя на неё внимательно.

— Я не говорю, что не надо сражаться. Просто… не потеряй себя. Ты — это не «Атлант». Не их вина. Не их признание. Ты — это ты. И ты стоишь гораздо большего, чем просто реванш.

Лера молчала, пальцы медленно крутили чашку кофе. Слова Макса легли куда-то глубже, чем она ожидала. Глупо было признать, но они — задевали. Может, даже исцеляли. Хоть на чуть-чуть.

Макс внезапно хмыкнул, сощурившись и наклонившись ближе к Лере:

— Слушай, а твой новый босс, похоже, не только влиятельный, но и щедрый человек.

Лера удивлённо вскинула брови и отставила чашку:

— Это ещё почему?

Макс с видом знатока окинул её взглядом:

— Ну, Лер, ты сейчас выглядишь, как знаменитость. Прямо как с обложки. Отменный вкус, брендовая одежда, стильный образ — не припомню, чтобы ты раньше носила что-то настолько дорогое. Он, случайно, не собирается запускать тебя по красным дорожкам?

Лера немного смутилась, губы её дрогнули в неуверенной улыбке.

— Это не моя одежда, — призналась она, опустив взгляд. — Точнее, она теперь моя, но… Не в этом дело. Знаешь, она не делает меня увереннее. Это просто оболочка.

Максим откинулся на спинку дивана, глотнул кофе и кивнул.

— Потому что ты всегда черпала уверенность не в платьях. Ты с детства — трудоголик. Вот в этом ты сильная. В деле, в упорстве. И это не изменить ни одеждой, ни деньгами, ни даже положением.

Лера с благодарностью посмотрела на него. Но как только её взгляд скользнул к окну, выражение лица мгновенно изменилось.

Она замерла.

У входа в здание напротив, прямо перед стеклянными дверями офиса «Эриды», стоял Лекс. Высокий, уверенный, обаятельный — он что-то говорил, слегка наклонившись к девушке рядом. Лера сразу узнала её.

Алеся.

Сестра стояла, наклонив голову и лучезарно улыбаясь. Она всегда знала, как себя подать, и умела слушать с тем притворным вниманием, которое действовало на мужчин безотказно. Лекс тоже улыбался. Вежливо. Увлечённо.

Сердце Леры болезненно сжалось, будто упало куда-то вниз, разбившись на тысячи крохотных осколков.

— Лер? — обеспокоенно спросил Макс, проследив за её взглядом. — Что там?

Но она ничего не ответила. Только продолжала смотреть в окно, будто бы ожидая, что Лекс отступит назад. Уйдёт. Скажет Алесе что-то резкое. Сделает хоть что-то, что бы опровергло это лёгкое, дружелюбное… тёплое общение.

Но он просто стоял и улыбался.

Лера грустно улыбнулась и, оторвав взгляд от окна, снова посмотрела на Макса. Взгляд был потухшим, словно в ней разом что-то погасло.

— Всё в порядке. Просто устала немного. Проект, сроки. — Голос прозвучал натянуто ровно, как заученная реплика.

Максим, не веря, всё же