Лекарь из Пустоты. Книга 7 - Александр Майерс

— Медитацию?

— Да. Первый шаг к восстановлению контроля над даром. Если всё пройдёт хорошо, через неделю сможешь попробовать простые заклинания, — ответила Волкова.

Иван почувствовал, как в груди разливается тепло. Наконец-то он начнёт возвращаться к нормальной жизни.

— Спасибо, Алиса.

— Не за что. Это моя работа, — она слегка покраснела.

Но они оба понимали, что она здесь не только из-за работы.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Самолёт прибыл в Петербург ранним утром.

В этот раз я предпочёл отправиться не порталом, а самолётом — хотелось немного отдохнуть и собраться с мыслями. Место в первом классе вполне для этого подходило. За четыре часа полёта я успел и поразмышлять, и помедитировать, и даже немного вздремнуть.

Я взял с собой Шрама и Кирилла, гвардейца, который уже бывал со мной в Петербурге. Так, на всякий случай.

В аэропорту нас встретил автомобиль, присланный Мещериновым. Через полчаса мы уже были у клиники. Илья Иванович встретил нас у входа.

— Ваше сиятельство! Рад видеть вас в добром здравии, — он крепко пожал мне руку.

— Взаимно, барон. Как продвигаются дела?

— Отлично! Пойдёмте, сами всё увидите, — он жестом пригласил меня внутрь.

Мы обошли клинику сверху донизу. Мещеринов рассказывал, я слушал и запоминал.

Минус первый этаж был по-прежнему отведён под приём простолюдинов. Первый был уже открыт для приёма дворян. Отдельные палаты, индивидуальный подход, полная конфиденциальность. Этот этаж начал работу совсем недавно, но уже появились первые пациенты.

На остальных этажах пока что шёл ремонт, а на минус втором, самом нижнем цокольном этаже, расположились архив, лаборатория, технические помещения и морг. Ну да, морг тоже был необходим. Иногда к нам поступали люди, которых уже нельзя было спасти.

— Поток пациентов растёт с каждой неделей, — докладывал Мещеринов. — Репутация работает на нас. После вашего успеха на симпозиуме и того скандала с Хаммерстайном многие узнали о вас и теперь хотят лечиться именно в нашей клинике.

— Да уж, слава бежит впереди меня, — хмыкнул я.

— Уверен, что как только мы закончим ремонт, то уже через год, а то и быстрее, клиника начнёт приносить прибыль, — добавил барон.

— Да, я просмотривал финансовые отчёты и думаю, вы правы. Особенно если откроем отделение ауральной хирургии, как я планирую, и внедрим новые методики… Покажите мне документы по закупкам, — резко сменил я тему.

Мещеринов удивился, но спорить не стал. Мы прошли в бухгалтерию, и они предоставили нам все накладные, счета и договоры. Вообще все, от самых первых, которые я заключил, ещё когда мы только начали ремонт в клинике.

Я изучал их больше часа. Каждую строчку, каждую цифру, каждую подпись. Искал любые признаки подставы — нерыночные цены, подозрительных поставщиков, странные условия.

На первый взгляд всё было чисто. Но я уже научился не доверять первому взгляду.

— Будьте добры, отсканируйте для меня все документы. Мои люди проведут дополнительный аудит, — попросил я работников.

— Что-то не так? — насторожился Илья Иванович.

— Надеюсь, что нет. Просто перестраховка. Я подозреваю, что наш общий знакомый может продолжить пакостить, — ответил я.

— А, вы о нём. Да, я так и жду подставы. Думаю, он разозлён на вас, да и про меня может вспомнить, — нахмурился барон.

— Не переживайте. Я найду способ с ним справиться, — пообещал я.

Пока работники делали копии документов, мы с бароном выпили кофе в его кабинете. Я невольно вспомнил ту растворимую гадость, которой Мещеринов угощал меня при первой встрече. А теперь же он поил меня хорошим зерновым кофе в комнате с панорамным видом на Неву.

Жизнь меняется к лучшему не только у меня, но и моих соратников. Это здорово.

Когда мне принесли флешку со всеми сканами, я тут же переслал их Васе и Ефиму с пометкой «срочно проверить». Если Белозёров что-то замышлял против петербургской клиники, мои ребята это найдут.

После обеда я помог Мещеринову разобраться с несколькими организационными вопросами. Посоветовал нанять дополнительного администратора, чтобы разгрузить самого барона. Предложил ввести систему предварительной записи через сайт, что значительно упрощало работу. Обсудили планы по расширению и дальнейшей закупке оборудования.

Клиника работала хорошо, Мещеринов справлялся. Оставалось дождаться результатов проверки от Васи.

Я и мои ребята переночевали в уже излюбленной мной «Астории», а утром у меня была назначена встреча с артефактором.

Мастер Савелий Игнатьевич Громов считался одним из лучших в империи. Он работал с редкими материалами, создавал уникальные изделия и консультировал даже императорский двор. Записаться к нему на приём было непросто, но имя графа Сереброва, как выяснилось, уже было способно открывать многие двери.

Мастерская располагалась в старом здании на Васильевском острове. Я оставил Шрама у входа и поднялся на третий этаж.

Громов оказался пожилым мужчиной с седой бородой и цепким взглядом. Его руки, покрытые старыми ожогами и шрамами, выдавали многолетний опыт работы с опасными материалами.

Артефактор пожал мне руку и указал на потёртое бордовое кресло. Судя по виду — антикварное.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Наслышан о вас. Чем могу помочь? — спросил Савелий Игнатьевич, садясь напротив.

Я достал из сумки Железный кулак и поставил на столик между нами. Тёмный металл слабо мерцал в свете ламп.

— Мне нужна ваша консультация по этому изделию, — сказал я.

Громов взял артефакт и несколько минут изучал его, поворачивая под разными углами. Потом достал какие-то инструменты — лупу с магическим усилением, тонкие щупы, небольшой кристалл-анализатор.

Он потыкал в Железный кулак щупами, посмотрел на мерцание кристалла. Несколько раз щёлкнул по артефакту пальцами, прислушываясь к звуку, который он издаёт.

— Очень интересно. Где вы это достали? — спросил он.

— На аукционе в Италии. Он сделан из метеорита, который упал семьсот лет назад где-то в Мексике, — ответил я.

— А-а, я так и подумал, что это тот материал… Вам повезло, граф. Такие вещи редко попадают в продажу, — слегка завистливо произнёс Савелий Игнатьевич.

Он положил артефакт на стол и посмотрел на меня.

— Что именно вы хотите знать?

— Можно ли переплавить этот металл или перенести зачарование на другой предмет? — спросил я.

Громов, ни секунды не сомневаясь, покачал головой.

— Боюсь, что нет. Это метеоритное железо с уникальной кристаллической решёткой. При попытке переплавки структура разрушается, и металл теряет все свои свойства.

— А зачарование?

— То же самое. Оно вплетено в саму структуру металла на молекулярном уровне. Невозможно отделить одно от другого без полного уничтожения обоих. Судя по стилю работы и типу зачарования, артефакту не меньше пятисот лет. Возможно, больше. Технология, которую использовал мастер, давно утрачена, и я не знаю никого в современном мире, кто мог бы создать нечто подобное, — подробно