Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

Особо подчеркнуть надо следующее. Съезд и принятые им решения показывают, что как в Славгородском, так и в Барнаульском уездах уже в июле – августе 1918 г. (через три месяца после свержения власти Советов) существовала широко разветвленная организация противников белогвардейцев, имевшая на местах сельские, волостные комитеты, районные военно-революционные штабы и штурмовые команды.

Алтайская губерния была объявлена на военном положении 27 июля 1918 г., а в Барнауле находился «особоуполномоченный по охране государственного порядка и общественного спокойствия» полковник Паначев. 22 августа он затребовал срочной присылки подкреплений в виде роты чехов и двух эскадронов кавалерии, мотивируя просьбу тем, что в Славгородском и Каменском уездах местами все еще продолжают работать по-старому советские учреждения, что периодически вспыхивают крестьянские беспорядки, что много спрятано у населения оружия, а все это может привести к крупным событиям в связи с объявленным призывом новобранцев. Трусил не только Паначев. Начальник гарнизона Бийска в рапорте от 17 августа докладывал, что в уезде положение серьезное. По селам много скрывается красных. Надо назначить комендантов и временные гарнизоны в Кош-Агаче, Шебалино, Алтайском и Улале, на что потребуется всего 330 человек, а их брать неоткуда. Наиболее надежная часть гарнизона Бийска – офицерский отряд в 100 человек, но три четверти людей его постоянно в разъездах по деревням. По выполнении всех распоряжений об отправке войск на советский фронт фактически останется в губернии для поддержания порядка около 500 человек.[138][139]

Положение с каждым днем все более обострялось, в особенности в связи с восстанием в Славгородском уезде. Подавление восстания было возложено на командира 4‐го Степного сибирского полка. Вот несколько выдержек из его донесений: «Все волости в связи с мобилизацией присоединились к красным, настроение крайне озлобленное… безнаказанный захват Славгорода и агитация большевиков и немцев настроили всех враждебно. К выпущенным из тюрьмы красногвардейцам и мадьярам присоединились толпы вооруженных крестьян численностью несколько тысяч человек, подбодренные самогонкой, и в тылу моего отряда действуют активно, разрушая железную дорогу… Если немедленно не подавить, то восстание грозит распространиться на всю Кулундинскую степь (настроенную вообще враждебно) и севернее; в связи с мобилизацией поднялось общее восстание рабочих и крестьян, руководимое немцами, которые особенно деятельно работают с объявлением мобилизации… восстание настолько разрослось, что необходимо поголовное уничтожение деревень…»[140][141]

Общую оценку обстановки дал в своем донесении штаб Степного сибирского корпуса, в районе расположения которого происходили отмеченные события. «В связи с призывом новобранцев, – говорится в этом документе, – и благодаря сильной агитации большевиков, еще окончательно не уничтоженных, возникли беспорядки в уездах Тарском, Тюкалинском, Кокчетавском, Атбассарском, Павлодарском, Славгородском и Змеиногорском. В первых четырех уездах отдельные вспышки подавляются высланными отрядами, что же касается Славгородского и Змеиногорского уездов, то там восстание сильно разрастается и распространяется на север вдоль Кулундинской железной дороги. По последним сведениям, среди восставших достаточное число мадьяр и немцев, все вооружены. Для ликвидации восстания корпусом выслано все, что в настоящее время имелось, но этого далеко не достаточно. Силы красных штаб определил в 500 вооруженных винтовками, ручными гранатами и одним пулеметом, но в связи с занятием Славгорода в их руки попал артиллерийский склад, что сильно увеличит число вооруженных повстанцев».[142]

Широко развернулось в эти осенние дни 1918 г. повстанческое движение в южных районах Казахстана и в Семиречье[143]. Особенно успешно действовали здесь отряды под командованием бывшего унтер-офицера старой армии Мамонтова. Его силы белые определяли в 800 коней с 4 орудиями и 7 пулеметами. Ядро отряда составляли бывшие фронтовики Первой мировой войны, одним из которых был сам Мамонтов. В сводках Степного сибирского корпуса отмечаются сильные бои с красными в районе населенных пунктов Баевское, Сарканда, Шипуново и др.

«Уполномоченный по охране государственного порядка и общественного спокойствия по Семипалатинской области» есаул Сидоров доносил 4 сентября 1918 г. военному министру и министру внутренних дел, что аналогично тому, как это было во время мобилизации в июле 1918 г., большевистская агитация в крупных селах Семипалатинского и смежного Змеиногорского уездов поставила себе задачей противодействовать призыву. С этой целью в некоторых селах организованы (преимущественно из петроградских коммунистов) военно-революционные штабы, которые проводят свои мобилизации десяти возрастов для вооруженного восстания. Центром и сборным пунктом их служит с. Шеманаиха, где возводятся окопы для обороны.[144][145]

Не имея достаточно сил для борьбы с восстаниями, командование Сибирской армии обратилось с просьбой о помощи к интервентам. Но чехи не очень торопились: ответ пришел только через сутки, когда русский полк, о передаче которого для использования против повстанцев просил штаб армии, давно уже проследовал Омск по пути на запад.[146]

По ряду причин белым удалось добиться успехов. 20 сентября 1918 г. штаб корпуса донес, что восстание в Славгородском и Змеиногорском уездах ликвидировано. Для ликвидации восстания в районе Камня посланы войска из Новониколаевска и Бийска.[147]

В Алтайской губернии наступило некоторое затишье, но оно было только передышкой и означало изменение форм борьбы со стороны трудящихся.

Сведения о крестьянских волнениях поступали из многих губерний и областей Сибири: Томской, Енисейской, Иркутской и т. д. Мы здесь не говорим о них подробно, чтобы не распылять внимания читателей, ибо везде поводы были одни и те же, а именно: призыв новобранцев, взыскание податей и земских сборов, ловля дезертиров, отбирание шинелей и другой одежды казенного образца, запрещение рубки бывшего казенного леса и т. д. Крестьянство расценивало такого рода приказы и действия властей как посягательство на свои завоеванные революцией законные права и свободу. Сплошь и рядом оно не считалось с ними и продолжало действовать по своему собственному усмотрению, доводя дело нередко до открытого сопротивления. В свою очередь белогвардейцы в каждом таком случае «неподчинения законным властям» усматривали работу большевиков и не только пытались вооруженной силой заставить крестьян подчиниться, но всегда требовали выдачи агитаторов и смутьянов. Все это создавало благоприятные условия для агитации против белой власти, чем умело пользовались большевики-подпольщики и революционно настроенные элементы деревни, особенно из бывших солдат-фронтовиков.

Сама жизнь убедительно и наглядно обучала крестьян одному из основных марксистских положений: политика неотделима от экономики, так же как экономическая борьба неотделима от политической. Ярким примером может служить решение собрания крестьянских обществ Люблинской волости, Тюкалинского уезда, от 26 августа 1918 г. на сборном пункте новобранцев в волостном селе. Решение гласит: «…единогласно постановили: признали призыв молодых людей вышеуказанного возраста (1898–1899 гг. рождения. – Г.Э.) неправильным ввиду того, что мы не знаем, для какой цели призываются только два года – для защиты ли земли и воли или для защиты капиталистов и помещиков. Кроме сего, не видим от Временного сибирского правительства со дня его вступления в управление Сибирью никакого для всего крестьянства улучшения и получения общинной