Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

земли, а таковая, видимо, с переходом власти перешла всецело в руки помещиков и капиталистов. Если требуется для защиты земли и воли в пользу всего крестьянства и вообще всего трудового народа как Сибири, так и России, то мы хотели видеть приказ, в котором была бы известна и разъяснена ваша цель, к чему Временное сибирское правительство стремится. Или оно стремится сделать подавление крестьян так, как Николай Второй несколько лет нас сжал в кулаке своем и не давал никакой воли, то мы этого опасаемся прийти к старому положению. Но к старому возврата нет. Повторяем еще: если требуются молодые люди для защиты земли и воли в пользу всего крестьянства и трудового народа как в Сибири, так и в России, то мы согласны призвать не эти молодые годы, неопытные в жизни, а из запаса более способных и опытных людей с 20 по 45 годов, а не детей, которые при несении службы в окопах плакали бы при открытии канонады… И кроме того, выдать оружие на месте, а также припасы, требующиеся к оружию…»[148]

Документ интересен в особенности тем, что собравшиеся на сборном пункте ставят вопрос политически – за что воевать? Они не просто записали в протоколе нежелание дать новобранцев. Они предлагают дать бывших фронтовиков и требуют, чтобы этих «способных и опытных» вооружили тут же на месте и снабдили боеприпасами, а там видно будет… Донесение воинского начальника заканчивается сообщением, что, приняв резолюцию, новобранцы разъехались по домам.

Приведенные факты (а мы цитировали только очень незначительную часть использованных архивных материалов) позволяют сделать весьма важные выводы:

1. В мае – июле 1918 г. объединенным силам чехов и белогвардейцев удалось сравнительно легко разбить разрозненные красногвардейские отряды и формирующиеся только еще части Красной армии. Им также удалось захватить важнейшие административно-политические пункты, железнодорожные станции и т. д. Захватчикам казалось, что тем самым они обеспечили за собой всю восточную окраину страны.

2. Прошло несколько месяцев, и оказалось, что в обширных районах Сибири все осталось по-старому, а захваченные и удерживаемые ими пункты не более как изолированные островки среди бескрайнего и взбудораженного крестьянского моря.

3. Тогда, в мае – июле, белочехи имели перед собою определенного противника в виде красных отрядов, и задача состояла в том, чтобы их разгромить и уничтожить. Основная масса населения городов и деревень оставалась как бы в стороне. О политических настроениях и симпатиях ее никто не спрашивал. Сейчас положение другое: захватчикам приходится создавать органы власти на местах, решать конкретные административные, хозяйственные и другие вопросы, а это без участия населения уже сделать невозможно. И тут сразу же выявилось, что политические настроения и социально-экономические устремления основной массы крестьянства совсем не в пользу мероприятий новой власти.

Подавить силой оружия значительно легче, чем привлечь покоренных на свою сторону. Так случилось и у белогвардейцев. Можно сказать, только теперь, начиная с августа 1918 г., они столкнулись со своим основным и главным противником – массами трудового народа, приведенного в движение идеями социальной революции и руководимого большевиками. В этой борьбе нужны были другие силы, средства и приемы, но их не оказалось, и новые порядки приходилось устанавливать силой оружия: считавшиеся давно уже завоеванными районы и деревни приходится еще раз отбирать у Советов.

4. Ко всем этим затруднениям прибавляется еще одна и, пожалуй, не менее существенная «беда». Высокое начальство остается в приятной уверенности, что разгромом в июне – июле красных гарнизонов операция по овладению Сибирью закончена. Недооценивая или недопонимая происходящие на селе процессы, оно шлет приказы, отбирающие у начальников военных районов и всякого рода «особоуполномоченных» последние, можно сказать, вооруженные силы, лишает их возможности устанавливать временные гарнизоны в наиболее неспокойных пунктах, держать уезды в повиновении постоянными наездами карательных отрядов. Словом, само высшее начальство своими распоряжениями отдает губернии и области во власть населения, среди которого все больше и больше распространяются революционные, большевистские настроения.

Крестьянство, отдавшее в ноябре 1917 г. при выборах в Учредительное собрание 75 % голосов эсерам, не только не пошло за ними, когда они стали властью, а резко колебнулось влево. Отход крестьян от эсеров проявлялся наиболее ярко и притом наиболее чувствительно в отказе его давать новобранцев. Этим срывалась подготовка пополнений и резервов, настоятельные требования на которые со стороны фронта неуклонно росли. Сам фронт также не справился с задачей быстрейшего соединения через Пермь, Котлас с северной группировкой интервентов для удара на Москву. А это означало полный провал планов белых: одержать быструю победу на фронте, чтобы потом уже заняться успокоением тыла. Высшее белогвардейское командование вынуждено было волей-неволей брать из тыла готовые вооруженные отряды на затыкание дыр.

В основе всех отмеченных явлений лежала одна главная причина – общая слабость белой власти в Сибири. Эсеро-меньшевистским правителям ничего не оставалось, как делать ставку на быстрейший (с помощью интервентов) военный разгром Советов и попытаться уклониться от задачи создания тыла. Они надеялись, что цель будет достигнута независимо от положения в сибирской деревне, которую можно будет, хотя бы временно, повести за собой пустыми обещаниями и репрессиями. Первые же месяцы их власти в корне опрокинули эти авантюристические планы и надежды.

2. БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ В ЛАГЕРЕ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

События 18 ноября 1918 г. в Омске вошли в историю Гражданской войны под названием колчаковского, или омского, переворота. Вокруг них создано много версий, в которых разными словами и в разных вариантах утверждается в конечном счете один и тот же тезис: Колчак – ставленник Антанты и к власти привела его она. Считать такое определение достаточным нельзя, так как остается без ответа немало существенных вопросов. Почему при наличии в то время большого числа контрреволюционных и притом значительно более видных, чем строевой вице-адмирал, политических и военных фигур выбор пал именно на Колчака? Разве не было внутри самой Антанты никакой борьбы, если составлявшие союз империалистические державы так единодушно и в полном согласии остановили свой выбор на нем? Да и чем подтверждается сам факт «выбора»? Не преувеличиваем ли мы роль, которую заправилы Антанты поручили Колчаку, если хорошо известно, что та же Антанта не оказала ему всей той помощи, которая была ему обещана, на которую он рассчитывал и которая могла быть оказана, если бы Антанта действительно и до конца считала именно его своей главной фигурой в лагере русских контрреволюционеров? Будет ли исторически верно свести весь вопрос только к какому-то решению руководителей Антанты, оставляя в стороне и полностью игнорируя борьбу, которая шла в самом лагере российской контрреволюции, и прежде всего на Востоке?

Известно, что установление диктатуры Колчака не было связано с вооруженной борьбой ни в Омске, ни в других местах. Все дело свелось к тому,