Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

Короче, выглядело это со стороны как дикое позорище. Но отмотать время назад уже было невозможно. В итоге моя напарница просто вышла из квартиры, сказав, что подождёт на галерее.

Как оказалось, Кина, как звали блондинку, была старшей сестрой Асии. Так звали ту мелкую дрянь, которая промышляла воровством. Так вот, Кина оказалась на редкость интересным и довольно разумным собеседником, с которой мы поговорили примерно минут пять. Младшую сестру же девушка отослала мыться в ванную, сказав, что с гостем она разберётся сама.

Короче, через пять минут я попрощался с хозяйкой квартиры, выпив ароматный чай, и вышел за дверь, где меня ждала Ульма.

Молча спустившись по галерее, мы покинули этот милый дворик. Уже на улице Ульма дала волю эмоциям:

— Резак, что это вообще было? — ухватила меня за рукав крашеная блондинка.

Отметив, что это первый раз, когда она меня так назвала, я сунул руку во внутренний карман и, достав три полновесных золотых монеты, показал их ей на ладони.

— Чего? — удивилась она.

— Вежливость — это универсальное оружие для нас, — посмеиваясь с её удивлённого лица, произнёс я.

— Не поняла, что вообще произошло? — потребовала объяснений Ульма, радостно заглядывая мне в глаза. — Кто это вообще был? Ты их знаешь? Откуда деньги? Как у тебя получилось?

По дороге к рунщику я рассказал всю историю: про то, как впервые встретился с этой мелкой гадиной, как она пырнула меня ножом и что потом со мной произошло.

— Ну а дальше ты и сама всё знаешь, — решил было я, что закончил свой рассказ, но блонда даже и не подумала этим удовлетвориться.

— Нет, самого интересного ты мне не рассказал. Я уже поняла, что ты узнал ту воровку и мы пошли за ней. Но что, чёрт возьми, произошло после того, как мы вломились в квартиру? Почему ты так резко изменился и стал таким вежливым?

Я для важности сделал небольшую паузу, чтобы немного потянуть с ответом. Надо было как-то объяснить своё поведение, но сейчас, вспомнив одну деталь, я усомнился, а стоит ли?

— Резак, ты чего замолчал? — напомнила о себе Ульма.

И я, махнув на всё рукой, попытался ей всё объяснить.

— Во-первых, меня смутило в первую очередь то, с какой наивностью и простодушием хозяйка открыла входную дверь, — начал я. — И если первое можно списать на невнимательность или случайность, то вот происходившее после меня сильно насторожило.

Ульма даже обхватила меня под руку, чтобы идущие навстречу прохожие не пытались протиснуться между нами.

— Когда я толкнул ту блондинку, врываясь к ним в дом, я сразу заметил, насколько у неё сильное тело. К тому же сразу обратил внимание на её руки.

— А что у неё с руками? — заинтересованно спросила Ульма.

— Руки были в шрамах и мозолях сильного человека. Тебе разве не бросилось в глаза, что, несмотря на такую жару, даже вечером эта девушка была в домашнем длинном платье с длинными рукавами? Что уже кажется немного странным, особенно если она у себя дома. А затем она спрятала руки за спиной и мило с нами обращалась, несмотря на весьма нестандартную ситуацию.

— А ведь правда, — задумалась Ульма. — Весьма нетипичное поведение для простой девушки. На вид ей примерно двадцать пять лет, а держалась она свободно и совершенно не нервничала, будто контролировала ситуацию.

— И под конец, когда та мелкая вышла из ванной, я заметил через приоткрытую дверь постиранный китель на вешалке. Очевидно, его повесили в ванной, чтобы с него стекла вода. Старшая сестра той мелкой точно работает в государственных органах или военной. Я не разбираюсь пока что в таких тонкостях, но понять, что в ванной сушилась форма, много ума не нужно.

— Но зачем его сушить в ванной? Ведь это глупо. На улицу вывесить куда практичнее будет.

— В этом-то всё и дело, — подвёл я к самому главному. — Думаю, что если бы возникла потасовка в квартире, мы бы оказались в проигрыше. Большая вероятность, что мы ей не противники. Но в таком случае мы бы подняли шум. И разбираться потом с последствиями было куда хлопотнее, чем просто откупиться от нас.

— Думаешь?

— Уверен! Она держит от соседей втайне свою профессию, иначе форму бы сушила на улице. Но даже так, казённую форму сушить у всех на виду — это одно, а вот, зная этот район и таких ловкачей, как её сестра, она бы не рискнула пойти на такой шаг. За форму начальство спросит строго и одним выговором не отделаться. Сомневаюсь, что в вашем мире порядки у госслужащих чем-то отличаются от моего.

Достав сигарету и прикурив, я выпустил в вечернее небо дым.

— К тому же самая главная загвоздка — с её сестрой. Кине прекрасно известно, чем она занимается, но, видно, повлиять особо на её жизнь она не в силах. Подозреваю, что в случае потасовки и шумихи пришлось бы разбираться со стражниками. И у неё были большие сомнения, что мы будем молчать относительно сферы деятельности её младшей сестры в ходе разбирательства. А так как в таком возрасте я сомневаюсь, что она занимает высокое положение, то замять подобное дело ей было бы весьма сложно.

— Ты откуда такой умный? — искоса глянула на меня Ульма.

Честно признаться, мне даже понравился этот неожиданный комплимент. Всегда приятно слушать от других людей хорошие слова о себе. Но стоило всё же признаться, что всё хорошо закончилось только благодаря тому, что мы смогли понять друг друга. На самом деле, это и была большая удача. И после этого я прекрасно понимал, что мне обязательно нужно изучить язык.

Глава 9

Утро не для всех бывает добрым. Эту истину я только что познал на себе. Открыв глаза, я вообще не понял, где нахожусь. На меня смотрел довольно серый и унылый потолок. Окна были зашторены, и лучи света проникали в комнату неравномерно, под какими-то странными косыми углами. Но они ведь лучи солнца — как хотят, так и проникают в комнату. Есть — уже хорошо. Им не прикажешь, шо хотят, то и творят.

В голове был полный туман, а во рту… Описание литературное отсутствует. Кака одним словом.

Пытаясь вспомнить, где я и как тут оказался, я столкнулся с неожиданной проблемой — кто я! На выяснение этого вопроса понадобилось минуты три. Первый раз со мной такое было, чтобы вот так. Но, слава богу, вспомнил, что я примарх из… тьху, то есть примат.