Под маской. Моя автобиография - Тайсон Фьюри

У меня было чувство, что я снял все вопросы, оставшиеся после предыдущего матча, который я, по мнению некоторых, проиграл, к тому же Макдермотт выступал с новым тренером — Джимом Макдоннелом, который должен был обеспечить ему реванш. Но я в очередной раз показал свое упорство, достиг цели и постарался избежать неоднозначности. После поединка, давая телеканалу Sky интервью, я разволновался, потому что у меня было острое чувство, будто многие не верили в мою победу, но я доказал, что они ошибались.

Это был бой за право претендовать на титул чемпиона Британии, и моя победа означала, что примерно в течение полугода я буду сражаться за пояс. Однако пройдет 13 месяцев, прежде чем состоится мой поединок за титул, который станет первым из двух боев против бывшего чемпиона Европы и претендента на титул чемпиона мира Дерека Чисоры. За эти 13 месяцев я одержал уверенную победу над американцем Ричем Пауэром, который до этого не имел ни одного поражения, телеканал Showtime транслировал наш бой на территории США. Поединок состоял всего из восьми раундов, но цель была в том, чтобы познакомить публику с проспектами, так что для моей карьеры это было очень полезно. Затем я отправился в Квебек, где выиграл по очкам бой против джорнимена по имени Зак Пейдж в андеркарте поединка за титул чемпиона мира между Бернардом Хопкинсом и Жаном Паскалем, настоящим местным героем.

Как я рассказывал в первой главе, было время, когда в Детройте я тренировался у Эммануэля Стюарда, и во время боя в Квебеке он был моим секундантом, до сих пор с теплотой об этом вспоминаю. В тот вечер я, пожалуй, впервые продемонстрировал свои навыки бокса в дисциплинированной манере. Я не расслаблялся и в каждом поединке учился чему-то новому.

Однако 11 февраля 2011 года мне пришлось пережить один из жесточайших ударов в моей жизни, и нанес его не мой следующий оппонент, которым был непобежденный бразилец Марсело Луис Насименто. Он владел титулом WBO Latino и славился своими нокаутами, но меня он не пугал, потому что неделю спустя, к тому моменту, как пришло время выходить на ринг, мне было совершенно неважно, выиграю я или проиграю. Всего лишь за несколько дней до боя суд назначил моему отцу наказание в виде тюремного заключения после того, как он повздорил с другим мужчиной, для меня это была сокрушительная новость. Он всегда был рядом в течение моей любительской и профессиональной карьеры, но теперь я знал, что еще долгие годы его не увижу.

Я не знал, как это пережить, и отправился пить до пяти утра с двоюродным братом Джастином. На следующий день, чувствуя себя омерзительно во время взвешивания, я сказал себе: «Проведу этот бой, получу деньги и все на этом». По дороге к весам я просто разваливался на части. В тот день я лег спать пораньше, позавтракал и постарался подготовиться к Насименто. Я вошел в ринг с мыслью об отце, и правда, какой смысл драться, если он не сможет видеть, как я выступаю? И все-таки в середине первого раунда я зарядил мощнейший правый прямой Насименто по челюсти, и он упал на канвас. Надо отдать ему должное, он сразу же поднялся и продолжил сражаться, но еще один удар правой под конец пятого раунда заставил его упасть и перевернуться на живот, и тогда рефери остановил бой, что было очень кстати, потому что я чувствовал себя совершенно разбитым, повторяя про себя: «Пожалуйста, только не вставай». Следовало бы праздновать блестящую победу, но из-за ситуации с отцом она не имела для меня никакого значения. Начиная с этого момента, было очень трудно сохранять позитивный настрой — я ужасно скучал по отцу.

Но как раз в тот момент, когда я чувствовал себя наихудшим образом за всю мою профессиональную карьеру, было объявлено, что бой за титул чемпиона Британии и Содружества пройдет на арене Уэмбли спустя пять месяцев, в июле. Все выглядело так, что этот поединок должен был стать самым сложным в моей карьере, и в очередной раз букмекеры объявили меня аутсайдером с небольшими шансами на победу. Среди так называемых экспертов царило мнение, что Чисора мне не по зубам, что он слишком опытен, но я не сомневался в победе.

Я решил сразу заявить о себе и первый раунд начал, несколько раз хорошо пробив правой. Во втором мы сравнялись. Он заставил меня напрячься, проведя удар правой, из-за которого мне пришлось отступить, но я собрался, и мы продолжили бой на равных до конца раунда. Тут я понял, что еще не дрался с соперником такого уровня, и мне потребуется показать лучшее выступление в моей жизни.

Чисора продолжил прессинговать, кидая широкие боковые, но к середине матча я уже контролировал ситуацию. Я постоянно контратаковал, что делало его удары менее опасными. У нас получился отличный бой за титулы чемпиона Британии и Содружества, и после схватки болельщики аплодировали нам стоя, а судьи единогласно признали меня победителем по очкам.

Я выдержал все удары и сумел одолеть соперника из десятки лучших тяжеловесов в мире. И, как вы уже поняли, я не был из тех проспектов, с которых сдувают пылинки. Мне пришлось пройти суровую школу, обучаясь своему ремеслу, так что, когда пришло время столкнуться с сильнейшим соперником, я был готов.

В следующем бою, который состоялся в сентябре и был главным событием вечера на легендарной арене «Кингс Холл» в Белфасте, мне тоже не пришлось отдыхать. Когда я прибыл для пресс-конференции по случаю моего поединка с Николаем Фиртой, американцем, в чьем послужном списке были бои с сильными боксерами, например с бывшим чемпионом мира Александром Поветкиным, все вокруг были очень приветливы. Мне оказали отличный прием, лучше, чем когда-либо в Англии. В Белфасте разбираются в боксе, уважают настоящих бойцов и были рады моему приезду. И зрелище их не разочаровало.

Бум! Колени подкосились, в глазах потемнело. Я слышал возбужденные крики толпы, впервые в моей карьере, мне был нанесен настоящий урон. В третьем раунде Фирта поймал меня размашистым правым боковым и теперь я боролся за выживание. Я потерял равновесие и ничего не видел, но каким-то чудом мне удалось выкарабкаться. Мне казалось, что времени прошло очень много, но на самом деле последствия удара длились около 20 секунд. Раунд продолжался, и ко мне вернулось зрение. Это было очень странно: