Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

со своими глупыми мыслями, противоречивыми чувствами, странными и до боли жестокими поступками, в правильности которых он на сто процентов уверен.

Мне не убедить его в том, что мать имеет полное право увидеть и оплакать своего ребёнка, похоронить. Неважно, что он совсем ещё кроха.

Я хотела проститься с ним.

Смотрю в глаза Андрея и понимаю, что он никогда меня не поймёт, говорить ему что-то другое, убеждать бесполезно. Поэтому я просто медленно выдыхаю.

- Это ты подделал документы? – спрашиваю тихо, ровно, спокойно.

Андрей внимательно вглядывается в мои глаза, ищет там что-то, только зря – там пусто, перегорела вся, и он, кажется, поняв это, наконец, отвечает:

- Я только дал денег, чтобы решили эту проблему.

Глава 29.

Глава 29.

* Лена *

Готовлю ужин. Злюсь так, что, кажется, пар из ушей идёт.

Сегодня у меня сосиски и яичница-глазунья…

Сосиски, чёрт возьми!

Не свиные отбивные или хотя бы котлеты, а сосиски!!!

Ножом режу зелень, а представляю, как запускаю им в Витю и его идиотов, которые купили мне вместо нормальных продуктов масло, сало, хлеб, сосиски и яйца.

Отличный набор для холостяка, пельменей разве что не хватает и майонеза!

А я женщина!

Я это не ем!

Но, конечно, откуда это было знать Витиным мордоворотам!

Бесит!

Как же всё бесит!

И беременность эта, которая казалась пропуском в другой мир, в мир богатства, успеха и роскоши, оказалась теперь никому ненужным элементом. Наоборот, она столкнула меня в крайнюю бедность и, вообще, можно сказать, лишила меня жизни!

Вздыхаю, рукой убираю со лба выбившиеся из пучка волосы.

Ладно. Не ребёнок в этом виноват всё-таки, а я сама.

Но что-то придётся решать и как можно скорее.

В очередной раз за сегодня прикидываю в голове варианты, но все они довольно сомнительные, и медикаментозный аборт кажется самым жутким из них.

По спине пробегает холодок, а в животе всё сжимается от страха, когда думаю об этом.

Нет. Всё-таки вариант с прерыванием беременности отметаем. Не готова я к такому… ну, или пусть это будет самый крайний вариант.

Лучше рожу, предъявлю потом Андрею ДНК-тест и буду жить с ребёнком на нехилые отступные или, если папаша признает малыша, затребую хорошие алименты, хотя… как я докажу отцовство, если у меня нет ДНК Андрея.

Вот же чёрт.

Засада.

Ладно! Я могу просто прийти к Воронцову после родов и потребовать провести тест на отцовство. Может, даже через суд это как-то можно провернуть. Андрей же не отправит мать своего новорождённого ребёнка в тюрьму.

Нет, он не настолько жестокий. Уверена, что мужчина выберет оставить меня рядом с сыном или дочерью, но уточнить все возможные варианты у адвоката всё-таки нужно.

Кстати, у Вити про можно юриста спросить!

И всё-таки как жаль, что такая партия сорвалась. Всё ведь уже было на мази, оставалось лишь немного дожать… но видимо я слишком перестаралась… м-да.

Совсем некстати вспоминается бледная с синяками под глазами Соня и в душе у меня что-то неприятно сжимается.

Зря я так с ней, наверно, поступила, но я совершенно не понимала, что творю. Богатство и любовь Андрея, казались, так близко, что эмоции захлестнули в моменте и я сделала это.

Да, это я, подсмотрев в окно, что происходит на улице, в подходящий момент выскочила в двери и толкнула Андрея.

Жестоко, да, но я не думала, что будут такие плачевные последствия для Соньки. Я не хотела, чтобы настолько фатально всё произошло.

Ей бы только скинуть ребёнка, и мне бы этого хватило!

Конечно, я при разговоре давила Соне на больную мозоль, ковырялась ножом в её ране, упоминая о её женской никчёмности, но всё-таки я не хотела такого поворота событий, пусть и воспользовалась этим несчастьем в своих целях.

Только вот и у меня с моими грандиозными планами ничего не вышло, увы.

Андрей оказался для меня слишком крепким орешком, о чём можно в очередной раз убедиться, взглянув на место, в котором я сейчас нахожусь.

Откладываю нож в сторону и вытираю руки найденным на кухне вафельным полотенцем. Поправляю запах линялого ситцевого халата с цветочками, который нашла на полке в старом шкафу.

Вздыхаю.

Медленно подхожу к окну и всматриваюсь в темноту. Фонари на улице горят, но их скрывают укрытые снегом берёзы, растущие у дома.

Как же здесь уныло…

Ловлю в холодном окне своё отражение и рукой касаюсь пока ещё плоского живота.

Наверно, я делаю это впервые. До сих пор я толком и не осознавала, что во мне живёт ещё один человек.

Несколько раз провожу по кругу, и внутри неожиданно приятное тепло растекается.

Вглядываюсь в своё отражение и киваю на живот, обращаясь к своему малышу:

- Ну и что нам с тобой делать? Натворила твоя мамка делов и не разберёшь теперь, - хмурюсь, вспоминая о своём не радужном положении, - как выбираться-то будем, а?

Понятно, что никто мне не отвечает, зато я сильно вздрагиваю от громкого звонка в дверь.

- Ленусик, - стараюсь не морщиться от этого обращения, - я так скучал.

Витя скидывает ботинки и проходит за мной на кухню.

Кожей чувствую плотоядный взгляд, которым он проходится по мне сзади.

Становится так противно.

- Кушать будешь?

Пусть сам жрёт эти долбаные сосиски!

- Лен, пойдём лучше в спальню, а? Я штучки всякие прикупил, - похабно улыбается и подмигивает, а меня тошнить начинает от его намёков.

- Витя! Я беременна! Какие игрушки?! – выкрикиваю, не сдержавшись, а бывший подходит ближе, легко подхватывает меня на руки и шепчет на ухо, крепко прижимая меня к себе:

- А так даже лучше, предохраняться не надо, куколка!

Глава 30.

Глава 30.

* Соня *

Утро выдаётся таким же напряжённым, как и прошлый день. Вчера у меня буквально был день открытых дверей: сначала мы с мамой выдержали болезненный разговор с бывшим женихом, потом к нам зашёл следователь, и, как результат нашего общения, мне сменили врача, а историей моей болезни занялись компетентные проверяющие.

И если Андрея мы с мамой вчера смогли хоть и с трудом выставить из палаты, а остальные визиты почти безболезненно пережить, то обжигающие, покалывающие острыми иглами сознание мысли из своей головы у меня так легко вытравить и забыть не получается.

Мне трудно смириться с тем, что посторонний по сути человек всё решил за меня и не дал мне возможности проститься с сыном. Это