Измена. Вы забрали у меня будущее - Марина Мартова

к моему малышу, но меня по-прежнему не подпускают к нему, объясняя всё это какими-то процессуальными нормами, и я терплю, так как не хочу нарушить ход следствия и чем-то навредить.

Назначаются экспертизы, обследования, изымаются наши с Алисой карты, поднимаются видео записи.

Всё приходит в движение!

Наконец-то!

Моя душа ликует, но я так боюсь радоваться, что отчаянно гашу в себе любые зачатки этого чувства.

Я просто постоянно повторяю себе, что мой сын жив и скоро он будет со мной.

От этой мысли по телу проходит волнительный трепет. Кожу будто покалывает тысячами острых иголочек, но впервые за долгое время это приятная боль.

Андрей ещё один раз появляется в моей палате для серьёзного разговора. Он жутко раздражён и недоволен тем, что его снова гоняют на допросы, заставляют открывать нелицеприятную правду о своём поступке… правду, которая может сильно ударить по репутации его обожаемого семейства.

Мне даже звонит его мать. Недовольно и на повышенных тонах высказывает мне кучу претензий, а я просто скидываю звонок и блокирую её номер.

Да, вот так!

Пусть считают меня неотёсанной наглой дурой.

Мне всё равно.

Эти люди за всё время, что я нахожусь в больнице, ни одного раза не пришли ко мне и даже не позвонили, так к чему я сейчас должна выслушивать, что им что-то там не нравится. Тем более, это что-то натворил их собственный сын.

Пусть, наконец, оставят меня в покое и навсегда исчезнут из моей жизни.

С ужасным волнением жду результатов ДНК-тестов и, когда мне говорят, что ребёнок, который был записан на Алису, на самом деле мой сын, я просто кулём сажусь на кровать.

Рядом стоят мама и папин брат – генерал. Они что-то говорят мне. Я вижу, как шевелятся их губы, но ничего не слышу.

Я оглушена. Нет ни звуков, ни разговоров. Тотальная тишина вокруг и только в ушах отдаётся бешеное биение моего сердца, а по щекам стекают тёплые слёзы радости.

Мой сын жив!

Боже, благодарю тебя!

Прикрываю на несколько мгновений глаза, а потом, резко распахнув их, взволнованно спрашиваю:

- Вы меня пустите к нему? Я хочу видеть своего сына!

Когда я подхожу к прозрачному кувезу, меня шатает, по телу идёт сильная дрожь, и мама аккуратно поддерживает меня за руку.

Смотрю на своего мальчика, и сердце в моей груди почти останавливается от нахлынувших эмоций. Слёзы солёными дорожками стекают по похолодевшим щекам.

Поднимаю руку и подрагивающими пальцами касаюсь прозрачной преграды, за которой спит мой сынок.

- Родной мой… - робкий шёпот срывается с губ, а сердце вдруг срывается вскачь и заходится в бешеном галопе.

Рукой стираю со щёк слёзы, всхлипываю, впиваясь каким-то болезненным отчаянным взглядом в спящего мальчика.

Он такой маленький… и такой одинокий.

Его глаза закрыты. Красная кожа с просвечивающими венами шелушится. На тонких ножках тёплые носочки, а крошечные пальчики сжаты в кулачки. На голову кто-то надел синюю шапочку… а вокруг малыша увито несколько прозрачных трубок.

Боже…

Из горла снова вырывается тихий всхлип.

Пусть он поправится… пусть только он живёт!

Сердце рвётся от боли, отчаяния и счастья одновременно.

Смотрю на своего сына и тихо молюсь, а потом слышу, как мама подхватывает моё обращение к Богу.

Тем же вечером ко мне приходит Андрей. Ему тоже сообщили, что наш сын жив.

Как бы я ни относилась к бывшему жениху, это его ребёнок, и понятно, что он тоже хочет его увидеть.

Решаю сама проводить его к сыну.

- Ты хочешь сказать, что это… наш сын?

Это первое, что говорит Андрей после того, как я подвожу его к кувезу с малышом.

В его голосе растерянность и… отвращение.

Вскипаю мгновенно и резко оборачиваюсь к бывшему жениху.

Вижу, как он недовольно хмурится, поджимает губы так, что они превращаются в тонкую бледную полоску, и внутри меня ядом злость разливается, а Андрей продолжает:

- Я… Сонь, - он оборачивается ко мне и в глазах его тревога и жуткое волнение, - ты уверена, что он… ну, что он здоровым будет, а не…

- Кем?! Ну, договаривай!

- Соня, не кипятись, - пытается меня успокоить, по моим плечам ладонями проводит, а меня только передёргивает от его прикосновений, - нам сейчас нужно взвесить все «за» и «против», трезво оценить ситуацию.

- «За» и «против» чего, Андрей?! – шиплю дикой кошкой ему в лицо. Материнский инстинкт требует расцарапать лицо предателю и увести его как можно дальше от сына.

- Соня, ты уверена, что нам нужно забирать его, - Андрей бросает быстрый неприятственный взгляд на ребенка, - забирать из больницы?

Глава 35.

Глава 35.

* Соня *

Толкаю этого… не знаю даже, как его назвать.

Слов не хватает.

Нет, наверно, в моём лексиконе подходящих для него слов.

Подлец?

Предатель?

Чудовище!

Точно! Чудовище!

Бездушное чудовище, которое посмело предложить мне оставить собственного ребёнка в больнице, отказаться от него!

Нет, ну, какая же он тварь!

Негодование захлёстывает меня с головой. Оглядываюсь на сыночка, убеждаюсь, что с ним всё хорошо, и схватив Андрея за рукав белого халата, вывожу подлеца из отделения.

- Соня, хватит! – останавливает меня Андрей, как только мы выходим в больничный коридор, выдёргивает из моих намертво сжатых пальцев ткань своего халата, - я понимаю, что это ужасно звучит… - начинает он подбирать слова, глаза бегают, на меня он не смотрит, - надо было как-то не так сказать это… но, Сонь, - всё-таки решается перевести на меня взгляд, - я тоже волнуюсь и, да, я растерялся. Не каждый день видишь таких… - бывший жених снова запинается, - детей.

- Ты предложил мне оставить моего единственного ребёнка в больнице! Ребёнка, которого я ждала, любила и которого считала, что потеряла! Что ты за бесчувственный чурбан такой?! – не выдерживаю и сильно бью Андрея в грудь, - это же твой сын! Как у тебя, вообще, язык повернулся такое предложить?!

Андрей быстро ловит мою руку и наклоняется ко мне ближе. Вижу, как он взволнованно дышит, чувствую его дикое напряжение… и страх, да я отчётливо вижу страх в его глазах.

- Соня, давай спокойнее, да? Мы сейчас оба на нервах и можем друг другу чёрте чего наговорить, - старается говорить ровно, но звенящий от напряжения голос его выдаёт.

Выдёргиваю руку из его захвата, отхожу на шаг, но взгляда своего не отвожу.

Вдох-выдох… и ещё раз.

- Я не откажусь от сына,