Падение Черного неба - Ана Жен

но мы все равно пошли к Хранилищу и долго сидели на берегу. Исааку не о чем беспокоиться. Я была хороша в планировании, потому к экзаменам он закончил готовиться еще на прошлой неделе.

Мы смотрели на водную гладь, и я пообещала Исааку, что после его отъезда буду приходить сюда каждый день. Он поцеловал меня в лоб, а затем приложил руку к земле и зеленые искры заблестели вокруг его пальцев. Я никогда не перестану дивиться красоте его магии. В блеске стихии он взрастил ромашку. Сорвал ее. Я потянулась, чтобы принять цветок, но Исаак меня остановил. Он укрыл цветок меж двух ладоней и… Новые искры стали обволакивать его большие руки, когда он, наконец, показал результаты своего творения, мою голову покинули все возможные мысли.

Исаак заключил ту маленькую ромашку в чистый горный хрусталь. С видом фокусника он достал из внутреннего кармана пиджака тонкую серебряную цепочку и продел ее в маленькое отверстие медальона.

– Хитрец! – воскликнула я. – Ты это с самого начала планировал!

– Разумеется, – кивнул Исаак, довольный тем, какое впечатление произвел на меня. – Я ведь знаю, как сильно ты любишь идеальные вещи, как для тебя важны точные планы и гарантии.

А потом он встал на одно колено:

– Кастодия Элизабет Ариес, ты выйдешь за меня?

Я не верила своим глазам, ушам и вообще всему. Мне казалось, это какой-то чарующий сон, но не могла же я так просто согласиться!

– Если тебе известно, сколь много для меня значат правила и порядок, отчего ты не подарил мне кольцо? – Я изобразила игривое недовольство.

– Моя маленькая Дева. – Он ласково мне улыбнулся. – Оттого, что кольцо я подарю тебе следующим летом, возле Эйфелевой башни. Ты будешь самой красивой, многим лучше всех парижанок. Я ведь так же знаю, что ты не любишь сюрпризы и неожиданности!

Я рассмеялась и кинулась в его объятия, повалив на землю. Этот медальон с ромашкой я никогда не сниму. Я так сильно люблю своего Исаака Харперса.

Уже в грядущем году меня и саму назовут миссис Исаак Харпер.

Вирджиния шла под руку с Эдмундом. Они успели спуститься в Старвуд и теперь, с видом настоящих лендлордов, направлялись к Хранилищу. Нет, пока они не планировали второго убийства. В конце концов, еще целый год впереди. Они практически достигли цели, когда увидели это. Тихоня Кас страстно целовалась с этим увальнем Харперсом. Вирджиния прицокнула языком и не смогла подавить смешка. А вот Эдмунд пришел в ярость. Он стиснул зубы, отчего казалось, будто его челюсть свело, а ладони сами собой собрались в кулак.

– Не сейчас, – прошептала Вирджиния и накрыла его руку своей. – Тебе нужен кто-то земной стихии? Вот идеальный вариант. Но сделать нужно все так, чтобы он был один.

– Уходим, – приказал Эдмунд.

Глава 20

Мэтту однозначно нравилась Лиз Лавбелл. С другой стороны, а кому она не нравилась? Это риторический вопрос. Если взяться перечислять, кому она не нравится, наберется приличное число людей. И все же Мэтту она нравилась. Более того, она нравилась матери Мэтта.

Кассандра Пирс присмотрела новенькую в день заезда. Несмотря на сильную рабочую занятость, миссис Пирс считала своим материнским долгом провожать детей в Академию, буквально преодолевая всю страну. Интересно, что не зазорным для нее было пропускать День благодарения и дни рождения отпрысков, но вот начало учебы и день Смены цикла…

Так или иначе, но в тот день, когда она, наконец, проводила детей и задержалась пообщаться с профессором Херт, появилась она – Лиз. Кассандра еще не знала ее имени, но сразу поняла, что это родственница профессора Лавбелл. Дело было не во внешности, а в чем-то ином. Походка, манера держаться. Кассандра любила своего учителя и тяжело переживала, что их пути разошлись.

К тому же Скай привязалась к Лиз. Мэтт самую малость опасался, что Лиз может ранить ее чувства. Он не верил в то, что такая девушка, как Лиз, может подружиться с несносной и ветреной Скайлой. Однако не в характере Мэтта было вмешиваться. Все, что он мог, – согласиться с тем, что в семье его к Лиз относятся благосклонно, а это само по себе редкость и большая ценность.

Завтра уже Хэллоуин, поэтому главы факультетов дали всем волонтерам, готовящим вечеринку, разрешение на нарушение отбоя. Это было не очень-то и нужно, потому что Лиз предложила всем тем, у кого уже открылась сила стихий, использовать их в нуждах волонтерства. Сперва земные умницы отказывались. Немудрено: все говорят о том, что магия может в любой момент кончиться. Но вот ребята из баскетбольной команды, очевидно, чтобы не прослыть трусами, тут же принялись за дело.

Мэтт для себя отметил, что вопреки курсу по стихийной магии, мало кто и в самом деле мог ею пользоваться. Жалкое зрелище. Но несмотря на весь скепсис, к последнему дню подготовки бравые баскетболисты с воздушной стихией уже поднимали девчонок наверх, чтобы те могли развешивать гирлянды с тыковками. Разумеется, Скай не выдержала и тоже явила миру свою магию. Теперь она разбегалась и подпрыгивала к самому потолку, располагалась на карнизах, не внушающих Мэтту никакого доверия, и проверяла лампочки. Маленький электрик!

Мэтт вырезал на тыквах лица. Ему нравилось это занятие, к тому же едва ли он собирался менять решение не сознаваться окружающим в том, что и сам уже вовсю колдует. С магией ведь какая история: нейтральная магия есть у всех. Это белые полупрозрачные искры, летящие из кончиков пальцев. Как бы обещание того, что однажды Звезды вспомнят о тебе и даруют волшебство стихий. Нейтральной магией можно разве что дорогу осветить, и то устанешь от этого больше. Стихийная магия – вещь иная. Она сильная, она опасная, но главное – она накладывает на заклинателя ответственность. Мэтт Пирс не был до конца уверен, что хочет связывать свою судьбу со служением Звездам, потому предпочитал лишний раз не отсвечивать. Кому какое дело, если Звезды не даруют ему благословение?

Но Мэтт не был бы собой, если бы украдкой не ходил по вечерам заклинать стихию в пустые кабинеты. А глядя на неумелые потуги собравшихся, с гордостью отметил, что колдует куда лучше тех, кто посещает курс по продвинутой стихийной магии. Одним из достоинств Мэтта была его искренняя недемонстративность. В отличие от Лиз он просто отмечал для себя, в каких моментах заслуживает похвалы, но во всеобщем признании не нуждался. Быть может, так и выглядит истинная устойчивая самооценка?

– Красиво выходит, Блэйк, – внезапно заговорил он с Ником, который также остался на тыквах.

– И у тебя, Пирс.