Развод. Генерал, начинайте с нуля - Виолетта Весна

Предложение Чумакова пришло в восемь двадцать утра. Он направил его всем членам комитета, Ларисе и мне как управляющему партнеру. Новый показатель предлагалось включить с весом пятнадцать процентов, уменьшив долю командного лидерства и операционного анализа.

«Внешнее влияние и устойчивые деловые связи».

В пояснении говорилось, что директор по операционной устойчивости должен уметь быстро взаимодействовать с государственными структурами, ключевыми контрагентами и собственниками. Сам по себе навык существовал. Проблема была в моменте и способе его введения: после интервью, жалобы, командных этапов и публичных слов Чумакова о готовом руководителе.

Я переслала письмо Ларисе, хотя оно уже было у нее.

— Ничего не отвечаем до встречи с юристом, — сказала она, войдя ко мне через минуту.

— Согласна. Подними версии критериев и решение комитета от сентября.

— Уже. В договоре есть прямой пункт: веса меняются до открытия заявок общим решением. После начала — только если исходный критерий невозможно оценить по объективной причине и изменение одинаково не ухудшает положение участников.

— Оценить внешнее взаимодействие можно внутри этического кейса и стодневного плана. Объективной причины нет.

— Именно.

Юрист подключился через полчаса. Он предложил не обсуждать, кому выгоден новый показатель, пока комитет не подтвердит саму возможность изменения. Если большинство отклонит процедуру, вопрос о персональном преимуществе останется в протоколе как риск, но не потребует перерасчета.

— А если большинство поддержит? — спросила я.

— Тогда у вас выбор: отказаться подписывать результат как независимый или получить письменное согласие всех оставшихся кандидатов. Но согласие под давлением тоже можно оспорить. Я бы рекомендовал не менять.

— Мы и не изменим со своей стороны, — сказала Лариса.

Заседание назначили на два часа следующего дня. До него я провела обычное интервью по другому проекту и едва не опоздала на собственную встречу: кандидат подробно объяснял, почему сорванный бюджет был следствием решений собственника. На вопрос о своей части ответственности он ответил только после трех уточнений. Я закончила отчет в машине, припаркованной у офиса «ВолгаКонтура», и поднялась за пять минут до начала.

Чумаков пришел с финансовым директором холдинга, которого раньше в комитет не включали. Ардатов попросил уточнить его роль.

— Консультант по значимости внешних связей, — ответил Чумаков.

— Он может выступить как эксперт, но не голосовать, — сказал юрист.

Финансовый директор согласился и сел у стены.

Лариса начала с условий договора. Показала утвержденную таблицу критериев, даты открытия заявок и пункт об изменениях.

— Все заявленные показатели доступны для оценки, — закончила она. — Методического основания менять веса нет.

— Методика должна служить бизнесу, а не наоборот, — ответил Чумаков. — Мы увидели сильного кандидата и поняли, что не учли важное преимущество.

— Вы увидели его фамилию еще до первого этапа, — сказала я. — Тогда можно было предложить критерий до получения результатов.

— Я не знал, что остальные настолько уступают по уровню.

— У вас нет сравнительных баллов, — напомнила руководитель по персоналу.

— Мне не нужны баллы, чтобы отличить генерала от начальника производства.

Илья Фомин в документах обозначался как начальник производства. Имя Чумаков не назвал, но пренебрежение относилось к конкретному участнику.

Ардатов положил ручку на стол.

— Нам как раз нужны баллы и наблюдения. Иначе мы повторяем предыдущий выбор по должности.

— Хорошо. Добавим связи как показатель и оценим всех. У кого они есть, получит балл.

— У кандидатов не было возможности представить такие данные по одинаковой форме, — сказала Лариса. — Мы не проверяли законность и актуальность контактов, не определяли, что считается связью и какой результат она дает. Один принесет список визиток, другой — договоры, третий сошлется на конфиденциальность. Сравнение будет произвольным.

Финансовый директор поднял руку.

— Можно замечание? Для нашей должности важна способность работать с органами и контрагентами. Но личное знакомство не гарантирует согласование. Я бы оценивал качество процесса: кто готовит обращение, где полномочия, как фиксируется решение. Это есть в плане первых ста дней?

— Есть, — ответила Лариса. — В критерии взаимодействия функций и этики.

— Тогда отдельные знакомства действительно лишние.

Чумаков посмотрел на приглашенного им эксперта.

— Вы считаете, что доступ ничего не стоит?

— Стоит. Но если он принадлежит человеку, а не компании, мы создаем зависимость. Руководитель уйдет — доступ исчезнет.

Ардатов попросил перейти к голосованию. За сохранение критериев высказались он, руководитель по персоналу и операционный директор, подключенный дистанционно. Чумаков голосовал за изменение. Решение приняли большинством.

— Я прошу зафиксировать мою особую позицию, — сказал он. — И получить мнение кандидатов. Пусть сами решат, считают ли условия справедливыми.

— Получим подтверждение действующих условий, — ответила Лариса. — Без предложения голосовать за новое преимущество.

— Почему? Боитесь ответа?

— Потому что кандидаты не определяют методику после оценки друг друга. Но они должны знать, что критерии сохранены и ни один участник не проходит автоматически.

Юрист подготовил формулировку. Каждому финалисту направлялось уведомление: комитет подтвердил исходные веса, ранее собранные данные не пересчитываются, дальнейшее участие означает согласие с процедурой, но не лишает права на обращение при нарушении.

Письма ушли через личные кабинеты. Ответы получала Лариса. Я видела только число: пять финалистов, затем четыре подтверждения. Пятое задержалось на двадцать минут.

— Техническая проблема? — спросила руководитель по персоналу.

— Кандидат открыл уведомление и запросил уточнение, — ответила Лариса. — Имеет право.

— Кто?

— Сообщу комитету после ответа, если вопрос повлияет на участие.

Она вышла в соседний кабинет. Вернулась через десять минут с распечатанным обращением.

— Андрей Бессонов просит добавить в протокол свою позицию. Он продолжит участие только при сохранении исходных критериев и откажется, если прежняя должность или личные контакты получат отдельный вес. Не требует раскрывать позицию другим кандидатам, но разрешает сообщить комитету.

Чумаков усмехнулся.

— Благородно. Особенно когда критерий ему выгоден.

— Он как раз отказывается от преимущества, — сказала руководитель по персоналу.

— Потому что уверен, что пройдет и без него.

Я не вмешалась. Мотив Андрея не менял содержание письма. Он письменно связал свое участие с равными правилами и был готов потерять вакансию.

Лариса внесла позицию в протокол. Через несколько минут пришло пятое подтверждение. Илья отдельно написал, что благодарит за неизменность процедуры. Остальные ограничились отметкой.

— Этап продолжается, — подвел итог Ардатов. — На следующем заседании обсуждаем результаты по прежней таблице. Больше новых критериев после получения данных не принимаем.

Чумаков собрал бумаги.

— Если мы упустим сильного руководителя из-за вашей осторожности, ответственность тоже будет в протоколе.

— Будет, — ответил Ардатов. — Я отвечаю за найм. Подрядчик — за качество оценки. Не будем менять роли.

После заседания я задержалась с Ларисой, чтобы подписать протокол отвода. В нем появилось новое приложение: мое участие в обсуждении касалось только договора и изменения методики; к индивидуальным результатам я доступа не получила.

— Ты знала, что Андрей так ответит?