Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

стал первым руководителем ЦК КПК, в частности когда в поддержку этого назначения выступил Чэнь Юнь. Иными словами, Дэн Сяопин знал о настроениях Ху Яобана, о его политических взглядах и считал, что именно Ху Яобан должен возглавить КПК после ухода Хуа Гофэна. Чэнь Юнь также ознакомился с взглядами Ху Яобана и считал, что это — подходящая фигура для руководства партией в первый период после смерти Мао Цзэдуна.

Возможно, дело было в том, что Ху Яобан не был в глазах массы членов партии скомпрометирован ни близостью к Мао Цзэдуну, ни участием в репрессиях, чем был, в часности, в 1957 г. запятнан Дэн Сяопин.

Очевидно, что в конце 1970-х гг. и Дэн Сяопин, и Чэнь Юнь ощущали, что в качестве публичной фигуры во главе партии может стоять только Ху Яобан. Это отвечало настроениям в партии и в стране. Изменение их отношения к Ху Яобану произошло позднее, после того, как они поняли, что линия на обновление и демократизацию, предлагавшаяся и проводившаяся Ху Яобаном, вела, по их мнению, к концу самовластия, власти КПК над Китаем. — Ю.Г.]

Когда я руководил партийной школой ЦК партии, то я поставил вопрос таким образом: вести занятия следует на основе документов ЦК КПК именно того времени или же читать лекции на основе марксизма? (Здесь имеется в виду вопрос о «двух абсолютно», или о курсе на «абсолютное повиновение», то есть об установке того времени, когда призывали во всем поступать так, как писал Мао Цзэдун, во всем действовать в соответствии с его указаниями. Например, тогда утверждали, что «четверка» тоже принадлежит к тем, кто «стоит у власти в партии и идет по пути капитализма». Ху Яобан был не согласен с таким утверждением. В этой связи он ставил такой вопрос: «Против чего следует вести борьбу в сфере идеологии и политики или в других областях? В конце-то концов следует выступать против капитализма, против ревизионизма или же выступать против феодального абсолютизма, против люмпенпролетариата?»)

[Одно из главных разногласий между Ху Яобаном и его оппонентами состояло в ответах на вопрос о там, что должно рассматривать в качестве основополагающих идей в работе партии. Именно Ху Яобан первым смело выдвинул предложение о том, что следовало руководствоваться марксизмом; примечательно, что Ху Яобан при этом не говорил отдельно о ленинизме; некоторые в КПК, например тогдашний директор Института марксизма-ленинизма, идей Мао Цзэдуна, Су Шаочжи, в 1978 г. заявлял, что v следовало бы именовать этот институт просто институтом марксизма.

Позиция Ху Яобана означала, что следовало с позиций марксизма оценить все документы периода Мао Цзэдуна, что означало постановку под сомнение правильности политики и теории последнего.

Более того, Ху Яобан исходил из того, что в идеологии и политике главным противником КПК были феодальный абсолютизм и люмпенпролетариат, подразумевая политическую систему, которую создал Мао Цзэдун, а также ту социальную опору, которую он пестовал.

По сути дела, Ху Яобан, следуя за Марксом, выступал против теории и практики Мао Цзэдуна, которая выражалась в «расчеловечивании» человеческой личности и превращении людей в «политических животных».

Ху Яобан был не согласен с тем, чтобы считать главными врагами партии то, что Мао Цзэдун именовал «капитализмом» и «ревизионизмом». Это, кстати, создавало в то время новую основу для взаимоотношений КНР с СССР.

Ху Яобан шел гораздо дальше не только своих коллег по руководству КПК, но и руководителей компартий в других странах, в том числе в СССР. Ху Яобан сделал самые глубокие выводы из уроков «культурной революции» в КНР.

Одним словом, Ху Яобан занял пост первого руководителя КПК не только потому, что он оказался приемлемой фигурой для Чэнь Юня, Дэн Сяопина, для группировок внутри партии, но и потому, что он как теоретик и мыслитель оказался впереди всех в КПК после смерти Мао Цзэдуна.

Представляется, что тогда, в первый момент после «культурной революции» и ухода Мао Цзэдуна, Дэн Сяопин, Чэнь Юнь были согласны с Ху Яобаном, шли за ним, принимая высказывавшиеся им идеи. В дальнейшем оказалось, что их политической смелости и мудрости хватило лишь на ограниченные шаги. Они отстали в своем мышлении. — Ю.Г.]

Что касается вопроса о «буржуазной либерализации», то перед 6-м пленумом ЦК КПК во время совещания в Бэйдайхэ Лу Динъи предложил опустить эту формулировку, исключить из текста документа, Вань Ли согласился с этим. Когда же этот вопрос обсуждался на самом пленуме, оба они по-прежнему настаивали на своем мнении. Я же лишь сказал, что хотелось бы найти устойчивый компромисс. В настоящее время все же лучше было бы оставить эту формулировку в тексте. А в будущем еще раз обдумать вопрос и тогда уже решать, оставлять ее или нет. В конечном счете все свалили на меня. А потом я был вынужден выступить с самокритикой.

Юаньюань сказала, что она неоднократно слышала, как Ху Яобан говорил, что в принципиальных вопросах у него не было ошибок. Юаньюань чувствовала, что он очень сильно переживает случившееся и страдает. Тогда она сказала ему: «Для нас все равно, являешься ли ты генеральным секретарем или не являешься, нам ближе всего твои высокие благородные человеческие качества. У тебя нет вины перед людьми и перед историей. В возрасте 14 лет ты вступил в союз коммунистической молодежи; тебе довелось пройти через столько битв внутри партии и через такие политические бури. Но ты по-прежнему сохранил открытую душу и сердце. А это самое дорогое у человека». Услышав эти слова, Ху Яобан засмеялся и сказал: «Это верно; Маркс тоже говорил об открытом сердце».

[Ху Яобан понимал, что внутри руководства КПК слишком много тех, кто не мог отказаться от того, что именовалось борьбой против «буржуазной либерализации». Ху Яобан считался с этим и предлагал временно сохранять формулировки такого рода, надеясь, что со временем все поймут их ненужность.

Это также означало, что главная идеологическая претензия к Ху Яобану заключалась в том, что он выступает за некие «свободы», которые в КПК считали «буржуазными». Ху Яобан полагал, что понятия свободы и свобод ни в коем случае нельзя характеризовать как принадлежность или собственность буржуазии. Свое мышление Ху Яобан также не считал буржуазным.

Очень важным для характеристики мировоззрения Ху Яобана представляются заявления близких ему людей, которые уже после его отстранения говорили, что у него нет вины перед людьми и перед историей, что у него открытое сердце и высокие благородные человеческие качества. Думается, что Ху Яобана и его сторонников объединяло стремление ориентироваться на человеческие качества, в частности на открытые сердца. Ху Яобан