Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

сном. Снилась какая-то чушь: Белозёров сидел за столом в «Золотом Гусе» и ел суп прямо из котла, а Кирилл стоял рядом в фартуке посудомойки и подливал ему добавку…

Проснулся он от грохота. Вскочил на кровати, сердце колотилось как бешеное. За окном — серое зимнее утро. Внизу уже были слышны голоса, звон посуды, чьи-то быстрые шаги.

Кирилл сел на край кровати, уронил голову в ладони.

Сегодня.

Слово резануло сознание страхом. Сегодня — ужин. Пятьдесят с лишним гостей за столами. Посадник, Судья, главы Цехов, первые купцы города. И команда из бывших оборванцев, которые еще пару дней назад не знали, как держать поднос.

Он застонал.

Я спятил. Окончательно и бесповоротно спятил. Двадцать лет строил репутацию — и поставил всё на одного человека. На безумного мальчишку, который варит эликсиры и командует как атаман.

Кирилл встал, подошёл к зеркалу. Оттуда смотрел мужчина средних лет с мешками под глазами и двухдневной щетиной. Щёки ввалились, волосы торчали во все стороны.

— Хорош, — пробормотал он своему отражению. — Просто красавец. Посадник будет в восторге.

Кирилл плеснул в лицо холодной водой из кувшина. Побрился — руки дрожали, поэтому дважды порезался. Оделся в лучший камзол, который ещё оставался чистым. Тёмно-синий, с серебряной вышивкой. Купил пару недель назад, когда дела шли в гору.

Когда я ещё верил, что всё будет хорошо.

Спустился в зал и замер на пороге.

Зал преобразился. Столы стояли по-новому — не вдоль стен, как раньше, а группами по четыре-шесть мест. Между ними — достаточно пространства, чтобы официанты могли двигаться свободно. Скатерти — свежие, накрахмаленные до хруста. На каждом столе — маленькая композиция из еловых веток и красных ягод.

Откуда ветки? — мелькнуло в голове. Потом вспомнил: вчера Матвей и Тимка куда-то уходили с мешком…

— Доброе утро, Кирилл Семёнович.

Он вздрогнул, обернулся.

Дарья стояла у стойки, держа в руках стопку чёрной ткани. Выглядела она свежо — будто выспалась, хотя Кирилл точно знал, что она работала до полуночи.

— Доброе… — он откашлялся. — Что это у тебя?

— Форма. Вы вместе с Александром заказывали к сегодняшнему вечеру.

Она развернула верхнюю вещь. Кирилл прищурился.

Это был жилет. Чёрный, строгий, с высоким воротом-стойкой. Ни украшений, ни вышивки — только чистые линии и качественная ткань. К жилету прилагался белый фартук — длинный, до колен, тоже без всяких рюшей. И темное платье. Оно уже было на Дарье.

— Что за траур? — Кирилл поморщился. — Мы гостей хороним или кормим?

Дарья не ответила. Молча надела жилет поверх своего платья, повязала фартук.

Кирилл осёкся.

Чёрт возьми…

Она больше не выглядела служанкой. Не выглядела даже официанткой в привычном понимании. Строгий силуэт, прямая спина, сдержанная элегантность. Она выглядела… профессионалом. Человеком, который знает своё дело и гордится им.

— Это… — Кирилл сглотнул. — Это он придумал?

— Да. Сказал, что мы не слуги, а команда и выглядеть должны соответственно.

Дарья достала из стопки ещё один жилет, протянула ему:

— Вам тоже. Александр Владимирович просил передать: хозяин заведения должен выглядеть частью команды, а не гостем на собственном празднике.

Кирилл взял жилет. Ткань была хорошая — плотная, приятная на ощупь. Он не помнил, чтобы они заказывали именно такое.

Неужели он внес изменения в заказ…

Впрочем, он уже перестал спрашивать и удивляться. Александр взял его в оборот и Кирилл сам не заметил как вернулся на кухню. Вспомнил истоки так сказать.

— Где он сам? — спросил Кирилл.

— На кухне. С ночи не выходил.

Кирилл кивнул и направился к кухонной двери.

На полпути его перехватил Волк — один из людей Угрюмого. Худой, жилистый мужчина с перебитым носом и шрамом через всю щёку.

— Стой, хозяин, — пробасил он. — Туда нельзя.

— Что значит «нельзя»? — Кирилл опешил. — Это мой трактир!

— Александр сказал — на кухню никого не пускать. Никого.

— Но я…

— Никого, — повторил Волк с непробиваемым спокойствием.

Кирилл хотел возмутиться, но тут дверь кухни распахнулась сама. Вышел Матвей — бледный, с кругами под глазами, но собранный.

— Кирилл Семёнович, Саша просил передать: зал — ваша территория. Проверьте всё дважды. Посуда, приборы, рассадка. Он выйдет через час.

— Но мне нужно…

— Через час, — повторил Матвей и скрылся обратно на кухню.

Дверь захлопнулась.

Кирилл стоял посреди зала, сжимая в руках чёрный жилет. Ощущение было странное — будто его отстранили от собственного дела. И в то же время… облегчение? Кто-то другой взял на себя главную ответственность. Кто-то другой сейчас решал, будет ли этот вечер триумфом или катастрофой.

А ты, Кирилл, делай что умеешь. Проверяй посуду.

Он криво усмехнулся и пошёл к ближайшему столу.

Следующие два часа Кирилл проверял всё.

Каждую вилку — нет ли пятен. Каждый бокал — нет ли сколов. Скатерти — ровно ли лежат. Он переставлял подсвечники, поправлял еловые композиции, двигал стулья на полдюйма вправо, потом на полдюйма влево, потом обратно.

Официанты — все в новой чёрной форме — репетировали подачу с пустыми подносами. Дарья командовала ими негромко, но твёрдо:

— Спину держи. Поднос выше. Не смотри под ноги — запомни, где столы, и смотри на гостей.

Кирилл наблюдал за ней. Ещё недавно он видел в ней оборванку из Слободки. Сейчас видел… себя. Себя двадцатилетней давности — молодого, амбициозного, готового грызть землю ради успеха.

Когда я перестал быть таким?

Ответ пришёл сразу: когда стало слишком много всего, что можно потерять. Когда «Золотой Гусь» из мечты превратился в золотую клетку.

А потом пришёл Александр и всё полетело к чертям.

— Кирилл Семёнович?

Он вздрогнул. Дарья стояла рядом, смотрела с лёгким беспокойством:

— С вами всё в порядке? Вы уже минуту смотрите в стену.

— Да, — он тряхнул головой. — Всё хорошо. Просто… задумался.

— Александр Владимирович вышел. Хочет поговорить.

Кирилл обернулся.

Александр стоял в дверях кухни.

На нём был китель. Белый, двубортный, с высоким воротником и двумя рядами чёрных пуговиц. Кирилл никогда не видел ничего подобного. Это не было похоже на одежду повара — скорее на мундир офицера. Строгий, элегантный, внушающий уважение.

Александр выглядел уставшим — тени под глазами, бледная кожа — но держался прямо. В его глазах горел тот огонь, который Кирилл научился узнавать. Огонь человека, который точно знает, что делает.

— Кирилл, — Александр подошёл ближе. — Как зал?

— Готов. Всё проверил дважды.

— Хорошо. — Александр оглядел столы, кивнул с удовлетворением. — Рассадку помнишь?

— Помню. Посадник — центральный стол у камина. Справа от него — Судья и жена. Слева — глава Ювелирного Цеха. Зотова — за соседним столом, чтобы видеть Посадника, но не сидеть с ним рядом…

— Угрюмый?

— Стол у окна. Рядом с