Шеф с системой. Трактир Веверин - Тимофей Афаэль

— Почему?

Кирилл помедлил:

— Потому что Елизаров любит… колоритных людей. Ему будет интересно.

Александр улыбнулся — впервые за утро:

— Видишь, ты понимаешь больше, чем думаешь. — Он положил руку Кириллу на плечо. — Сегодня мы либо взлетим, либо разобьёмся, но я рад, что разбиваться буду с тобой.

Кирилл хотел ответить что-то язвительное. Что-то вроде: «Спасибо, утешил». Но слова застряли в горле.

Потому что он вдруг понял: он тоже рад. Впервые за долгие годы он чувствовал себя живым. Не просто хозяином трактира, а частью чего-то большего. Частью команды, которая идёт в бой.

— Александр, — сказал он тихо.

— Да?

— Если мы выживем… я хочу, чтобы ты знал. Ты вернул мне веру. В людей. В себя. В то, что можно начать заново.

Александр смотрел на него молча. Потом кивнул — коротко и серьёзно.

— Мы выживем, — сказал он. — А теперь — за работу. Через шесть часов здесь будет пятьдесят голодных гостей и каждый из них должен уйти счастливым.

* * *

Александр

Шесть часов пролетели как одно мгновение.

Я стоял у входа в «Золотой Гусь» и смотрел, как зимнее солнце садится за крыши домов. Воздух был морозным, колючим — щипал щёки и забирался под китель, но я почти не чувствовал холода. Слишком много адреналина в крови.

Рядом со мной — Волк и Бык. Два человека Угрюмого, которых я попросил на вечер. Оба — в новых кафтанах чёрного сукна, подпоясанные широкими ремнями. Без оружия, но оно им и не нужно. Одного взгляда на эти плечи хватало, чтобы отбить желание спорить.

— Помните, — сказал я им. — Никакой грубости. Вы — не вышибалы. Вы — привратники. Улыбаемся, кланяемся, но без приглашения — ни шагу внутрь.

Волк хмыкнул:

— А если полезут?

— Полезут обязательно. Вежливо объясняй, что мест нет. Очень вежливо.

— Понял, — он оскалился. — Вежливо.

Улица перед трактиром была… полна людей.

Я ожидал любопытных — всё-таки «Золотой Гусь» долго стоял закрытым, а тут вдруг свет в окнах, охрана у дверей, суета. Но я не ожидал такого ажиотажа.

У соседних домов, у фонарных столбов, у входа в лавку напротив — везде стояли или прогуливались зеваки. Десятка три, не меньше. Перешёптывались, показывали пальцами, вытягивали шеи.

— Гляди, гляди — открылись!

— А охрана-то какая! Это что, солдаты?

— Говорят, сам Посадник приедет…

— Брешут!

— А вот и не брешут! Мне кум рассказывал — ему приглашение прислали, золотыми буквами!

Я спрятал улыбку. Слухи разлетелись быстрее, чем я рассчитывал. Пятьдесят три приглашения — и каждый получивший наверняка похвастался соседям. А те — своим соседям. А те…

Дефицит — лучшая реклама.

— Эй! — К нам направлялся какой-то господин в дорогой шубе с красным лицом, надменным взглядом. — Эй, ты! Открыто?

Волк шагнул вперёд:

— Добрый вечер. Приглашение?

— Какое ещё приглашение? — Господин нахмурился. — Я — Перепёлкин! Купец второй гильдии! У меня тут счёт открыт был!

— Сегодня — только по приглашениям.

— Что за чушь⁈ Это же трактир! Я хочу поужинать!

— Закрытое мероприятие, — Волк отвечал спокойно. — Приносим извинения за неудобство.

— Да ты знаешь, кто я такой⁈ — Перепёлкин побагровел. — Я сюда двадцать лет хожу!

— Приносим извинения, — повторил Волк. — Завтра будем рады вас видеть.

— Завтра⁈ Да я…

— Завтра, — Бык сделал шаг вперёд. — Будем рады вас видеть.

Перепёлкин осёкся. Посмотрел на Быка — снизу вверх. Сглотнул.

— Хамы, — пробормотал он, отступая. — Хамы и невежи…

Развернулся и ушёл, бормоча проклятия.

Толпа зевак принялась живо обсуждать увиденное:

— Видал? Не пустили!

— Самого Перепёлкина!

— А говорили — трактир для всех…

— Теперь, видать, не для всех…

Волк покосился на меня:

— Нормально?

— Идеально.

Чем больше людей не пустят — тем ценнее будет попасть.

Первая карета появилась через несколько минут.

Тёмная, лакированная, с гербом на дверце — два скрещённых ключа на синем поле. Толпа расступилась, пропуская. Шёпот стал громче:

— Это кто?

— Герб Ювелирного Цеха!

— Сам глава, что ли⁈

Кучер натянул поводья. Волк шагнул к карете, открыл дверцу, поклонился.

Из кареты выбрался мужчина лет пятидесяти. Дорогая шуба, меховая шапка, золотая цепь на шее. Оглядел толпу с лёгким презрением, потом впился взглядом в меня.

— Ты хозяин?

— Я шеф-повар. Хозяин ждёт вас внутри.

— Шеф-повар? — Он приподнял бровь, разглядывая мой китель. — Странный наряд.

— Кухня — моё поле боя. А это — моя форма.

Он хмыкнул с интересом и прошёл внутрь.

Толпа заволновалась ещё громче. Теперь уже все видели — это не обычный вечер.

Следующий час превратился в представление.

Кареты прибывали одна за другой. Судья — полный мужчина с колючим взглядом. Глава Кожевенного Цеха — толстяк с громким смехом. Купцы первой гильдии — в мехах и золоте, с жёнами в бархате. Чиновники из магистрата.

И между каждым приездом — желающие прорваться.

— Послушай, любезный, — сухопарый господин в бобровой шапке пытался всучить Волку кошель. — Тут пятнадцать серебряных. Просто дай мне войти.

— Приглашение.

— Двадцать!

— Приглашение.

— Двадцать пять, чёрт тебя дери!

— Приносим извинения, — Волк отодвинул кошель. — Закрытое мероприятие.

Господин зашипел что-то злобное и отступил.

Не успел он отойти, как подкатила очередная карета — и толпа ахнула:

— Елизаров! Сам Елизаров!

Его было слышно раньше, чем видно. Он орал песню на всю улицу, фальшивя каждую ноту. Его кучер был спокоен. Даже слишком спокоен для человека с таким работодателем. Железные нервы у мужика.

Карета остановилась. Дверца распахнулась сама — изнутри её вышиб ногой грузный мужчина с багровым лицом и всклокоченной бородой.

— Где тут кормят⁈ — заревел он на всю улицу. — Я жрать хочу, как медведь после спячки!

Волк дёрнулся было вперёд, но я остановил его жестом.

— Данила Петрович, — я шагнул навстречу. — Рад, что вы приняли приглашение.

Елизаров уставился на меня. Глаза маленькие, заплывшие — но очень умные.

— Ты кто такой?

— Александр. Шеф-повар.

— А-а-а! — он расплылся в улыбке. — Тот самый! Который супы варит! Мне про тебя рассказывали!

— Надеюсь, хорошее?

— Рассказывали, что ты псих и гений в одном флаконе! — Он загоготал, хлопнув себя по животу. — Это правда?

— Не мне судить, — я улыбнулся. — Но накормлю вас так, что сами решите.

— Ха! — Елизаров ткнул в меня пальцем. — Мне нравится! Наглый, но не мерзкий! Веди давай, показывай свою кухню!

— Сначала — зал. Кухню покажу после ужина. Если заслужите.

Он вытаращился на меня. Потом захохотал так, что лошади испуганно всхрапнули.

— Если заслужу⁈ Ты слышал, Михей⁈ — крикнул он кучеру. — Мальчишка говорит, что я должен заслужить! Вот это я понимаю — характер!

Он ввалился внутрь, всё ещё хохоча.

Этот будет либо лучшим другом, либо злейшим врагом. Третьего не дано.

Толпа провожала его ошалелыми взглядами. Шёпот стал громче: