Скиф - Оксана Николаевна Сергеева

наличности и пакетика с таблетками, которые, видимо, и отправили девочку на тот свет, ничего не обнаружил. Ни банковских карточек, ни паспорта, ни студенческого билета, ничего такого, что помогло бы установить ее личность.

Скиф сунул таблетки в карман пиджака и протянув сотовый охраннику вместе со снятой с руки резиновой перчаткой:

– Отнеси в аппаратную, пусть всё отсюда вытащат. Информацию и записи с видеокамер за трое суток – мне на стол, с серверов – нахуй всё. Камеры отключить. Штатные работы. – Глянул на администратора: – Как закончат, вызывай полицию.

И охранник, и девушка-администратор синхронно кивнули.

Виноградов, прокручивая в голове случившееся событие, пошел обратно в кабинет, на ходу набирая номер Керлепа.

Илья ответил сразу.

– Доброе утро, Илья Александрович, не соизволите поработать?

– Что случилось? Кто-то умер? – сонно спросил Чистюля.

– Как в воду глядишь, – хохотнул Скиф. – Труп у нас, Илюша. В женском туалете.

– Точно труп?

– Точнее не бывает. Укушалась девка насмерть.

– Это потому, что ты опять в костюме, – вздохнул Чистюля и встал с кровати, судя по переменившемуся голосу.

– Давай пулей сюда. Киру сам позвоню.

Сбросив звонок Чистюле, Макс тут же набрал Молоха.

Кир тоже взял трубку со второго гудка, будто и не спал вовсе.

– Доброе утро, Кир Владиславович. Поработать не желаете?

– Что случилось? – вторя Чистюле, спросил Молох.

– Труп у нас. Девка в туалете обдолбалась.

– Еду, – коротко ответил Кир.

После этого Макс позвонил на кухню и попросил приготовить завтрак для себя и друзей. Затем, добравшись до своего рабочего места, уселся в кресло и откинулся на спинку. Пятнадцать минут. Ему нужно пятнадцать минут, чтобы сбить сон и немного взбодриться. Дав себе установку, он прикрыл глаза.

Ровно через пятнадцать минут, как по часам, Макс пришел в себя. Еще через минуту в дверь постучали, и началась суета, которую предвидел Виноградов. Сначала охранник принес информацию с телефона девушки и записи с камер. Потом официанты накрыли завтрак и кофе. Десятью минутами позже подъехали Керлеп и Скальский.

– Спасибо, Макс, – поблагодарил Кир и сразу выпил кофе, ибо выскочил из дома, не сделав ни глотка.

– Пожалуйста, друг мой. Кушайте, господа, кушайте. Скоро не до этого будет, – мрачно отозвался Скиф и глянул в распечатки, заодно придвинув к себе тарелку с едой.

– Что за девка? – спросил Чистюля, усаживаясь в свое кресло.

– Девица пока нам неизвестная. Но это пока, – задумчиво ответил Макс. – Тут главное, как говорится, расследуя дело – не выйти на самого себя.

– Ты хочешь за полицию поработать? Они сами всё прикроют, передоз и передоз, что тут расследовать, – сказал Керлеп.

Макс поднял на Чистюлю мрачный взгляд. Помолчал секунду и проговорил, пристально вглядываясь в его лицо:

– Чистюля, скажи, что ты сейчас шутишь. И ты, – посмотрел на Молоха. – Не проснулся еще, что ли? Просыпаемся, друзья, просыпаемся! Забываем про сисечки любимых девочек. Или вы не въехали еще, что произошло? В нашем клубе девка отъехала! В нашем! Передознулась!

– Да к нам в жизни никто не сунется. На моей земле этой хуйни нет и не будет. Тем более в «Бастионе», – отозвался Чистюля, и глаза его зеленые холодно блеснули.

– Во-о-от, – злорадно улыбнулся Скиф. – Дошло, блять. Одно дело – если она с собой принесла. И другое – если у нас отоварилась. Это значит – что? Это значит, что кто-то сильно охуел.

– Это вполне может быть провокацией, – предположил Кир.

– Вполне. Поэтому на тебе, как обычно, комитетчики и вся эта умная дипломатия, чтобы всё было тихо и спокойно, – согласился Макс и, вытянув из кармана пакетик с таблетками, бросил его через стол Чистюле: – А это тебе подарочек. Пей кофе, Чистюля, бодрись. Когда я найду этих вшей ебливых, у тебя будет до хуя работы.

Никто в этом не сомневался. Что найдет. Любого достанет и башку свернет.

Потому что Скиф был охотником.

Охотником за самым опасным из всех живых существ – за человеком.

***

– Представляете, девочки, мой бывший объявился. Уже три раза звонил, встретиться хочет, – радостно сообщила Мари.

– А ты? Надеюсь, послала? – спросила Ева.

– Само собой! Все три раза и послала! – гордо ответила Марьяна, чем девчонок несказанно порадовала.

Они еще помнили, как тяжело она переживала разрыв. Как мучилась, рыдала без конца. Копалась в себе и искала причины. И нашла, конечно же, тоже – в себе.

После занятий Ева и Лиза пошли в то же кафе, только на этот с ними увязалась Марьяна. Нет, они с Марьяной дружили, прекрасно общались, но не настолько близко, чтобы делиться чем-то очень личным. При ней Ева и Лиза не говорили того, что могли сказать друг другу наедине. Не делились секретами, не обсуждали свои переживания.

– Просто меня удивляет, почему мы становимся интересны мужикам только после того, как бросим их окончательно! – воскликнула Мари, поедая вторую порцию «Тирамису».

– Ты кого мужиком назвала? – сказала Лиза с неприкрытым сарказмом. – Начнем с того, что Жорик твой вообще не мужик. А как сказал бы мой Макс, недомерок сучий.

Мари рассмеялась и поправила золотые часы на левом запястье.

– Даже спорить не буду, ибо мне теперь есть с чем сравнить.

Лиза обменялась с Евой взглядом: сейчас начнутся вздохи по Чистюле.

Марьяна повременила, выпила полчашки чая и все-таки спросила:

– Как там Илья поживает?

– Не знаю, Марьяш, мы давно не виделись, – без зазрения совести соврала Ева.

Эта была ложь во благо их с Лизой спокойствия, иначе начинались подробные расспросы, когда виделись, передавал ли привет, вспоминал ли, говорил ли что-нибудь про нее.

– Я своего-то сейчас редко вижу, Илюшу тем более. Работы у них полно, – поддержала Лиза вранье подружки, хотя с Керлепом они уже несколько раз сталкивались.

– Я бы с ним еще раз встретилась, – вздохнула Марьяна, и на лице ее возникло мечтательное выражение.

– Еще бы, – усмехнулась Лиза, – указав взглядом на золотые часики.

– Прям! – зарумянилась Мари. – Не поэтому!

– Марьяш, Илья – это не про отношения, – внушительно и честно сказала Лизавета. – Вот вообще. Он только про секс. Ты его даже в голову не бери. Он спит со всеми подряд. Он в прошлый раз на Мальдивы с собой две шлюхи