Дом с черными тюльпанами - Анна Джолос

Господи, помоги мне!

Не знаю, как удаётся морально собраться и преодолеть этот живой коридор.

Отряхнувшись, встаю.

Целая. Не покусали.

— Назарова, ты где? — доносится эхом.

Прислонившись спиной к стене, пытаюсь отдышаться. Головокружение мешает нормально ориентироваться в пространстве, но я двигаюсь дальше, решив, что нужно просто найти выход и наконец покинуть чёртов лабиринт.

Упираюсь в ёмкость с водой. Небольшой бассейн, но обойти его не получается.

Возвращаться нельзя, поймают. Слышу, как переговариваются где-то поблизости.

— Ладно, ты справишься, — ободряюще шепчу сама себе.

Приходится зайти в воду и проплыть до другой стороны.

А не видно ведь ничего. Чуть что-то касается тела, пугаюсь. Особенно тогда, когда на меня неожиданно нападают и тянут вниз.

Ухожу с головой под воду.

Брыкаясь ногами, отбиваюсь как могу.

Получив свободу, выныриваю, хватают ртом воздух и шокированная выбираюсь из бассейна.

Бегу в пустоту, ощущая, как неистово лупит о рёбра сердце.

Останавливаюсь. Снимаю шлем, выжимаю волосы.

Кошмар, но надо двигаться вперёд. Где-то ведь есть выход?

Следующим этапом попадаю в лес. Что-то типа джунглей. Густые деревья. Свисающие с потолка лианы, имитация болота, ведь ноги то и дело проваливаются в какую-то жижу.

И да. Я всерьёз напугана, ведь теперь нет никаких сомнений в том, что и здесь могут быть какие-то обитатели.

До одного из них я, похоже, случайно дотрагиваюсь прямо сейчас и резко отдёргиваю руку.

Не может ведь дерево быть таким гладким и холодным?

— Боже-Боже-Боже…

— Девочка из Тольятти, ты где? — кричат преследователи.

Кое-как пробираясь сквозь ветки с искусственными листьями, молюсь лишь о том, чтобы этот ужас поскорее закончился. Если бы знала, через что придётся пройти, участвовать ни за что не согласилась бы.

Страшно представить, что ещё создатели квеста подготовили для моей неокрепшей психики.

Полоса препятствий вдруг заканчивается, зигзагообразный коридор приводит меня в огромное помещение с высокими зеркалами. Здесь, на удивление, даже подобие лунного света есть. Поэтому свои многочисленные отражения я вижу.

И не только свои.

Роняю шлем.

Мой пульс резко учащается. Дыхание перехватывает.

Заметив человека в балахоне с маской на лице, отступаю назад, но тут же в кого-то врезаюсь.

Бросаюсь влево, однако и там один из охотников преграждает мне путь.

— Ку-ку!

Ныряю за зеркало в правую сторону. Перемещаюсь между ними и только сильнее путаюсь. Потому что невозможно понять, где отражение, а где настоящий человек.

— Бу! — высокая фигура выныривает прямо из-за угла.

Делаю два шага назад и меня хватают со спины.

— Оп-па! Попалась?

— Нет!

Тащит в центр комнаты и присутствующие тут же образуют вокруг нас круг.

Их человек десять.

Выглядит это жутковато. Балахоны. Маски. Полутьма. Зеркала.

— Марат, скажи им, пусть остановят эту дурацкую игру! — прошу, надеясь на его благоразумие.

— Твоего брата тут нет.

— Да если и был бы. Ты разве не в курсе? Он тебя ненавидит.

— Можешь передать ему привет.

— Отпусти!

Отпускает, но довольно грубо толкает в спину.

Лечу вперёд. Упасть не дают. Ловят и перебрасывают в противоположном направлении. Снова толкают как куклу.

— Хватит! Перестаньте!

— Чё? Лимонад взбодрил? Весело тебе, Назарова?

— Да не. Всё веселье у нас впереди.

Смеются, а я вдруг осознаю и, покрываясь мурашками страха, с ужасом понимаю, что одна наедине с парнями. Что они загнали меня в ловушку и никто мне теперь не поможет.

— Ну-ка покажи нам свой шпагат.

— Давай-давай.

Паникую.

— Чё ещё умеешь?

— Не трогайте! Уберите от меня свои руки!

Со мной случается самая настоящая истерика. Чужие прикосновения противны. Кричу, дерусь, отбиваюсь и царапаюсь.

— Да ладно-ладно. Харэ орать, — Царёв первым стаскивает с себя маску. — Успокойся. Всё, отвалите, пацаны. Пошутили и хватит. Напугали девчонку до смерти.

Они смеются, а я готова разреветься. Из последних сил держусь. Не собираюсь доставлять им такого удовольствия.

— Ась…

— Я хочу домой. Выпустите меня!

— Это просто игра такая, расслабься.

— Да пошли вы!

— Ты, кстати, собрала большое число зрителей. Гости вечеринки с интересом следили за трансляцией в прямом эфире.

Можешь передать ему привет.

Значит Немцов сидит и смотрит вместе со всеми.

А чего ты ожидала от него, Ася? Может, сострадания и человечности? Не удивляйся, если всё это — вообще его идея.

— Выпустите меня! — стукнув кулаком по стене, повторяю требовательно.

— Разумеется. Дыши, подруга, — отвечает Царёв невозмутимо.

Достаёт что-то из кармана и протягивает мне.

Ключ на верёвке.

— Держи. Честно заработала. Дверь прямо за тобой.

Забираю ключ и проверяю его слова.

Оказывается, это на на самом деле так. Здесь и правда есть дверь.

Попадаю в замок не с первого раза, а когда это всё-таки случается, проворачиваю ключом два полных оборота.

Открываю дверь на улицу, вдыхаю полной грудью запах дождя, но едва это происходит, меня опять ограничивают в движениях.

— Мы с тобой не доиграли, Ась.

— Отпустите!

— Едем кататься с ребятами. Любишь кататься?

Понимаю, что автомобиль, припаркованный в нескольких метрах от выхода, находится здесь явно не случайно. Ещё и багажник открыт.

Именно там несмотря на отчаянную борьбу, я оказываюсь минуту спустя.

— Эй! Вы с ума сошли? Что делаете? — беспомощно бью ладонями по крышке.

— Платье пусть снимет сразу, — доносится до меня голос Ржевской.

Ну понятно. Она тоже здесь. Мстит.

— Слышала, Назарова? Сама справишься или помочь?

Зажмуриваюсь и качаю головой.

Вот ведь уроды!

— Молчишь? Значит вариант номер два? Правильно понимаю?

— Только тронь! — ору в ответ и он смеётся.

— Давай считаю до трёх. Насчёт три — сама отдаёшь тряпку. Раз. Два…

Багажник приоткрывается и я бросаю в него мокрое платье.

Спасибо, под ним есть спортивный бра и трусы-шорты.

— Вот и умница.

— Помогите! — в отчаянии кричу, но крышка вновь захлопывается.

— Ори сколько угодно. Всё равно никто не услышит.

Садятся в машину, заводят двигатель и на всю врубают музыку.

Мерседес, шаркая колёсами по гравию, срывается с места. Сперва движется не очень быстро, но потом, видимо, уже на трассе, набирает скорость.

Сколько едем, не могу сказать. Я ведь без часов и без телефона. Всё осталось в доме у Царёва.

Водит он, кстати, как ненормальный. Теплится во мне надежда на то, что эту его неадекватную езду заприметит ДПС, но увы.

Ударяюсь лбом, когда тормозит резко.

Господи, зачем же я пошла на эту чёртову вечеринку? Почему не прислушалась к внутренним ощущениям? Предполагала ведь: ничем хорошим дело не кончится.

Сначала организованная лишь для меня игра. Теперь это. Что задумали?

Ответ на свой вопрос получаю тогда, когда энное время спустя съезжаем на обочину.

Голоса. Смех. Звук пролетающих мимо машин.

— Вылезай давай.

Морщусь от света, когда открывают багажник.

— О, да у нас тут почти