Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

И пока моя тактика срабатывала.

Я всего лишь подозреваюсь, а не обвиняюсь. Поэтому здесь я, скажем так, гость. Благо, права риттеров имеют очень много преимуществ. И теперь решается — снимут ли с меня подозрения или переведут их в обвинения, со всеми вытекающими неприятными последствиями: арест, обыск дома, настоящие допросы и быстрый путь к чайкам.

Я рассказывал историю нашей встречи с Оделией от и до. Опуская лишь то, что принёс ей руны, и что она говорила о своём путешествии. Я не отбрасывал шанс, что кто-нибудь из них потянет за невидимую ниточку, которая приведёт их к Лиаму, продавшему мне пару пластинок, но этого так и не случилось. Так что пока — пусть пойдут и проверят мою историю. Свидетелей наших разговоров с Оделией не было.

Живописно поведал и о бое со Светозарным. И как чудом сбежал. Собственно, изо всех сил строил из себя человека, попавшего в переделку (что недалеко от истины).

Затем начались вопросы, и больше всего усердствовал желчный старикан, попытавшийся порицать меня:

— Вы связались с опасным человеком, риттер. Преступницей. Чудовищем. Порождением Ила. О чём вы думали, когда шли на это преступление? И почему, если уж не виновны, сразу не сообщили о встрече с ней?

Какие интересные громкие слова. Я по сути человек миролюбивый, но иногда на моём языке появляются острые лезвия:

— А в Айурэ теперь преступлением считается встреча с родственницей? По какой причине я должен был доносить о встрече с ней и, главное, кому? Насколько я помню, ни в одном новостном листке не было написано, что она преступница или опасна, или что о её появлении следует незамедлительно сообщить первому постовому грачу. Даже больше скажу, про ритессу Лил не было написано ничего и нигде. Никто не объявлял её угрозой обществу. Я счёл, что раз она свободно перемещается по городу, то у тех, кто её проверял после Ила, нет к ней никаких вопросов.

Удо Траугесланд посуровел, когда мяч от игры в донг оказался не то, чтобы на его стороне поля, а прямо в сетке. Уголок рта у лорда Авельслебена дёрнулся, столь незаметно, что только по чистой случайности можно было понять, что он скрывает улыбку.

Старик нахмурился и сказал с неожиданной злобой, поворачиваясь к другим:

— Риттер ткнул нас носом в ошибку, скажем так. И поручусь, что он не ошибается. Любезные, как можно было упустить подобное, имея на руках всю информацию?! Эта… с вашего позволения «ритесса» совы знают сколько лет провела в Иле, появилась при странных обстоятельствах, и кое-кто из экспертов даром клюёт своё зерно, раз он не увидел под милой оболочкой опасное для города чудовище!

Золотые слова он произнес, дери меня совы. Они запустили мою мысль и, кажется, спустя месяц, я понял, что сии судьи желали бы услышать. Скажу им об этом, как только представится случай.

— Они наказаны? Те, кто не оценил угрозу? — между тем, продолжил старик.

Представитель Школы Ветвей поёрзала на стуле, произнесла негромко и мелодично:

— Даже спустя века, мы всё ещё слишком мало знаем об Иле.

— Преступно мало! — поддержал он её, вяло махнул больной рукой, мол, продолжайте.

— Не все проявления Ила и магии могут увидеть даже эксперты. Вспомните способности Честного Лорда. Он занимал тела других людей, становился ими, и никто, даже Когтеточка, не мог почувствовать и распознать такой подлый ход. Иногда следов просто не остаётся. Колдуны работали с ритессой Лил со всей ответственностью, они действовали по стандартным протоколам и вынесли заключение, которое не вызвало ни у кого сомнений.

— Ошибочное заключение! — старик продолжал бушевать, лорд Авельслебен улыбался только глазами. — Ну, а вы, мастер Траугесланд? Как, с вашим опытом, можно было снять с подозрения столь опасного человека?

— Подозрения не были сняты, ваша милость. Но беседы с ритессой Лил не дали никакого результата.

По лицу старикана было видно, какому павлину и куда он бы сунул эти «беседы».

— Неужели Фогельфедер забыл о том, как проводить допросы?

Начальник Головы ничего не сказал, но в его защиту внезапно выступил золотоволосый полковник:

— Мы говорим о подозрениях, а не обвинениях. Это очень важные отличия. Полагаю, вы упустили из виду, из какой семьи и какого Дома была госпожа Лил. И какой ценной ветвью колдовства для государства она обладала. Лорд-командующий, как вы помните, не одобряет… как вы это мягко назвали — «допросов», особенно без веских доказательств, с людьми таких… скажем так… перспектив.

Старик смутился, откинулся на высокую спинку стула, проворчал:

— Да всё я понимаю, риттер Кнауз. Понимаю. Но на мой вопрос так и не ответили — ваши, так называемые, эксперты наказаны? Последствия их ошибки у нас на виду.

— Мы проводим служебную проверку, — нейтрально ответила ему колдунья.

Старик закатил глаза, понимая, что в этих проверках можно утопить не только вину проворонивших изменения Оделии, но и каждое тёмное дело Светозарных.

Я не очень-то радовался, что отвлёк их внимание на кое-что другое, заставив искать виноватого. Они продолжали задавать вопросы, и тех было много. В какой-то момент даже я устал оставаться с ними любезным и попросил воды, чтобы взять паузу и собраться с мыслями. Моя расслабленная поза и дружелюбный тон, может, кого-то и обманывали, но не… меня. Я прекрасно понимал, что разговариваю не с какими-то идиотами, а довольно умными людьми, и одно неправильное слово, одна ошибка — и эта пятёрка цапель сожрёт меня в то же мгновение, словно малька.

— Вспомните, пожалуйста. Оделия Лил пользовалась солнцесветами в том бою?

— Да, ритесса.

— Значит, она не была ни суани, ни вьитини, — заключила женщина. — Или же просто не успела стать настолько приближённой.

— Оделия не служила Светозарным. Она сражалась с одним из них, — напомнил я, но колдунья только сжала губы на миг, мол, может вы и правы, а может и я. Совы знают, что происходит среди бывших сторонников Когтеточки.

— Как часто она меняла солнцесветы и руны?

— Я видел лишь фрагмент сражения, ритесса, — помедлив, ответил я, ощущая её внимательный взгляд из-под очков. — Но при мне она несколько раз выплёвывала остатки рун и отбрасывала опустошённые цветки.

— «Несколько раз»? — женщина заглянула в папку, лежащую перед ней. — Риттер Люнгенкраут, не допускаете мысли, что из-за всего случившегося в вашем присутствии вы что-то напутали?

Очень вежливая ритесса. Перевожу для тех, кто