Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

Но, кроме отсутствия этой премии и пребывания в знаменитой тюрьме Моабит камрад Эрих ничем не отличается от товарища Горби. Я даже уверен, если бы Горби также пострадал от буржуинских, то и он, как Хоннекер, до последнего вздоха пел бы песни о том, как он боролся за социализм, но его обманули и предали…

* * *

…в 1999 году я был еще начинающим таможенным оперативником, старшим оперуполномоченным оперативно-розыскного отдела Гродековской таможни. И моя оперативная судьба висела на волоске. Я вообще не должен был даже попасть в оперативно-розыскной отдел (ОРО), я начинал службу в таможне в 1996 году на должности старшего инспектора отдела по борьбе с контрабандой наркотиков (ОБКН), но в 1999 году в таможенных органах прошла реорганизация, ввели погоны и звания, аналогичные армейским, таможня получила право заниматься оперативно-розыскной деятельностью, прежние правоохранительные отделы ОБКН и ОБТП (отдел по борьбе с таможенными правонарушениями) были ликвидированы, на их базе созданы оперативно-розыскные подразделения. Мне светило сокращение, потому что — кинолог. Я в нагрузку к своей должности старшего инспектора ОБКН еще и кинологом был. Но то, что я как старший инспектор делал не было так заметно, как работа с собакой, поэтому считался кинологом. Зачем кинолог в оперативно-розыскном отделе? Тем более, образование — ветеринарный врач.

Правда, у начальника только что созданного ОРО вообще еще не было высшего образования, он только на третьем курсе Таможенной Академии на факультете «таможенное дело» учился, а до назначения в начальники ОРО работал водителем начальника нашей таможни. У старшего оперуполномоченного по особо важным делам, переведенного в отдел из отдела охраны, образование было — Рязанской командное воздушно-десантное. Еще два оперативника были, оба по особо важным делам, один — переводчик с китайского, второй, вернее, вторая, Елена Феоктистова — химик, химфак МГУ закончила. Ни у кого не было юридического образования и тем более опыта оперативно-розыскной деятельности. Но зато они не ветеринары. Ветеринар же, это — фи-фи-фи, фу-фу-фу! Что это за специальность такая?! Ветеринары и зоотехники — это самый отстой среди советской интеллигенции. Даже в наши дни если старый, настоящий, кондовый советский интеллигент узнаёт, что историк Балаев по образованию ветеринар, то он сразу начинает закипать праведным гневом кондового советского интеллигента: как он посмел грязными лапами коновала тронуть белоснежные перси музы Клио?!

Меня вывели за штат и хотели сократить, но тут оказалось, что, в оперативно-розыскном отделе нужно не только из себя оперативников изображать, но еще отчеты составлять и всякую переписку вести. По правилам делопроизводства. Да еще и на компьютере это делать! А 1999 год — это не 2025, не только мобил не было, но и компьютеров почти ни у кого дома не было. Оказалось, что ветеринар на компьютере может разные таблицы рисовать и письма писать в разные организации с соблюдением строгих требований отдела документационного обеспечения таможни. Еще и Лена Феоктистова это умела делать, но на нее бывшие шоферы и десантники взвалили секретку, поэтому она отказалась вести еще и несекретное делопроизводство, это слишком большой объем работы. Пришлось взять в отдел ветеринара.

Скрипя зубами взяли. И не потому, что ветеринара и кинолога не хотели в отдел брать. Разговоры, что не получится оперативника из ветеринара — это только разговоры были, чтобы настоящую причину не озвучивать. В реальности боялись, что я буду стучать в ФСБ на своё новое начальство. Потому что был замечен в связях с сотрудником ФСБ. Связь была такая: помощником начальника Гродековской таможни был прикомандированный из ФСБ в таможню майор Виктор Иванович Понкратов. Нас с ним частенько вместе видели, даже меня в его кабинете распивающим с ним кофе часто видели. Вот и думали, что я ценную информацию ношу своему куратору из ФСБ. На самом деле, в те дни даже в личном сейфе начальника ОРО из всей ценной информации был только журнал «За рулем», а наши приятельские отношения с Понкратовым были обусловлены тем, что он мой земляк, из Хороля, тоже учился в Хорольской средней школе № 1, закончил ее на год раньше меня, у нас в юности было много общих друзей и знакомых, а потом Виктор Иванович, до того, как в КГБ попал (еще в КГБ), закончил тоже Приморский сельхозинститут, только факультет гидромелиорации.

Примерно через год руководство ОРО предприняло еще одну попытку избавиться от меня. К тому времени парни уже научились не одним, а двумя пальцами в «клаву» тыкать, да правильные интервалы между строчками в документах выставлять. Наш главк, Дальневосточная оперативная таможня, прислала проверить у нас оперативно-розыскную деятельность (к моменту этой проверки мы примерно полгода ею занимались), по результатам проверки мне предложили уволиться, потому что результатов я не имел. То, что их никто в отделе не имел — это другое, конечно. Но я не имел меньше всех. Забегая вперед, следующая проверка, еще через полгода, была из Москвы, но к этой проверке результаты имели только я и Лена Феоктистова.

Вот тут за меня напрямую вступился Виктор Иванович лично. Разумеется, его слово, прикомандированного к начальнику таможни сотрудника ФСБ, было весьма и весьма веским. Во-первых, Виктор Иванович возмутился инсинуациями насчет моего образования, напомнил некоторым лицам, что кроме сельхозинститута за моими плечами было 4 курса медицинского, так что насчет образованности еще надо было некоторым смотреть и чесаться. И если Серега Тюпин после «рязанки» командовал только взводом в ВДВ, то Балаев после сельхозинститута из армии ушел с должности и. о. начальника штаба реактивного дивизиона. А насчет отсутствия результатов в оперативной работе — так всего полгода, какие еще могли быть результаты?! И Понкратов сказал начальнику таможни, что в случае моего увольнения он всем устроит проблемы. Он так это дело не оставит. Да он знал и мы с ним об этом говорили не раз, что вся проблема была в нашей дружбе.

Поэтому, как вы должны понимать, я в отделе долго никому не доверял. Даже начальнику отдела. И когда я от своего источника получил информацию о том, что водитель одной из транспортных компаний, занятых в ввозе из Китая отдельно следующего багажа российских туристов, ввезет в Россию незадекларированную большую сумму в рублях, я обставил это так, будто я случайно обнаружил в кабине грузовика больше 2 млн. рублей. Это по тем временам была более, чем серьезная сумма. Проблема была еще в том, что мой источник боялся, что его информация может быть слита, потому что та транспортная компания крышевалась на уровне Дальневосточного таможенного управления, и на начальника нашей таможни ее руководство имело