Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026 - Песах Амнуэль

в своем кабинете. Стенка, отделяющая кабинет от гостиной, тоненькая, и потому слышно всё. Получается, я могу подслушивать на совершенно законном основании. За стеной у меня Джон Браун, главный генетик проекта, и Лесли Браун, биохимик. Атлет Браун и стройная, хрупкая Лесли, невероятно большие глаза и копна золотистых волос.

- Не знаю, правильно ли мы поступаем, осваивая планету, на которой уже есть жизнь? - басит Джон.

- Боишься наступить тяжелой своей подошвой на чужую эволюцию? А что, если все эти одноклеточные организмы так и останутся на миллионы лет одноклеточными? - звонкий голосок Лесли. - Тамошние амебы вряд ли брали на себя обязательство непременно эволюционировать в какого-нибудь своего местного генного инженера Джона Брауна.

- Наверное, нужны законодательные ограничения, - продолжает свое Джон, - например, человечество не вправе осваивать планету, на которой уже есть многоклеточные организмы.

- Но мы же вполне можем не подавлять, не отменять чужую эволюцию, а, наоборот, помогать ей. Разумеется, так, чтобы она не вступила в противоречие с нашими планами по обустройству новой планеты. Ты же у нас вроде как гений. Так вот и встрой чужую эволюцию в общий наш замысел.

- Это всё слова, Лесли, - вздыхает Джон, - слова, и только.

- А я надеялась, что они хоть как-то успокоят твою научную и человеческую совесть, - смеется Лесли. Далее тишина, скорее всего, они начали целоваться.

Сегодня они улетят, продолжат свой путь. Все системы корабля в полной исправности, тестирование оборудования завершено, их больше здесь ничего не держит. А моя жизнь войдет в обычную, рутинную свою колею. Что же, буду сидеть у камина и читать старые книги, двадцатого ли века, девятнадцатого.

Ко мне подошла группка астронавтов. Оказывается, они еще не видели мой "павильон". А это мое детище превзошло всё, что я мастерил до того. (Я так старался, что пара строительных роботов вышла из строя.) Павильон представляет собой прямоугольник пятьсот метров в длину и сто двадцать в ширину, и в нем я построил "старую добрую Англию". Воссоздал провинциальный городок. Ну как воссоздал, викторианская Англия у меня получилась концентрированнее, романтичнее и добрее, нежели она была в действительности. Улочки, дома под черепичной крышей, на первых этажах магазины, мастерские, лавочки. Солидные продавцы за своими прилавками, дамы в кринолине делают покупки, прогуливаются по улице, экипаж, лошадка (андроиды и биоробот). А какие детали! Вот дама с брюзгливым выражением лица, вот леди с сентиментальным, мальчик, торгующий пирожками с лотка (кстати, пирожки настоящие). Вряд ли мои гости вникают в эти нюансы. Ничего, это я для себя. Крошечные палисадники, ароматы булочной, шпиль церквушки. И в каждый дом можно зайти, посидеть в креслах, пробежаться пальцами по клавишам пианино (что и сделал Джон Браун), попробовать поработать за старинным компьютером.

На выходе все говорят слова благодарности. Я счастлив, чего еще надо.

- Как вам, миссис Браун? - спрашиваю я Лесли. Она выходит последней.

- Хорошо, - кивнула она и разрыдалась.

- Что такое? - испугался Джон Браун. Обнял ее за плечи.

Лесли прижалась к нему, и рыдания ее стали горше, и плечи вздрагивают.

- Что ты? Что ты? - повторял сбитый с толку Браун.

Я в растерянности, то ли надо отойти из такта, то ли дать ей что-нибудь успокоительное или же просто воды. Да и нет у меня успокоительного.

- Я не могу, не могу, - наконец сумела выговорить Лесли.

- Чего не можешь, моя дорогая? - Джон целует ее в макушку.

- Бросить всё это, - Лесли кивает на мою "старую Англию", - вот так, безвозвратно.

- Лесли, это пройдет. Это минутное, это... пойдем, - берет ее за талию, и нежно так направляет на дорожку, что должна привести к кораблю. - Пойдем, моя дорогая.

- Я не могу, - отстраняется Лесли. - Пойми, Джон. И прости, попытайся простить.

- То есть ты хочешь сказать, что...

- Да, - кивает Лесли.

- Ну, это же просто смешно! - взрывается Джон. - Через час ты и сама будешь смеяться над этой своей, над этим своим, - Джон не находит слова. - Пойдем-пойдем-пойдем, - он снова берет ее за талию и теперь уже держит крепко.

- Джон! - взмолилась Лесли. - Я вдруг поняла.

- Да ничего ты не поняла, - обрывает ее Джон. - На Глизе мы построим тебе всё это, и даже в большем масштабе, в каком угодно масштабе. - Обращаясь ко мне: - Робинсон, можно попросить у вас чертежи?

- Безусловно. Но, с вашего разрешения, я хотел бы кое-что разъяснить миссис Лесли. - И сразу же: - Лесли, поймите, это всё бутафория, имитация, причем сделанная с множеством исторических ляпов. Такой Англии просто-напросто не было.

- Она вообще-то родилась и всю жизнь жила в Штатах, - ввернул Джон.

- Лесли, я конструировал всё это как шарж на Британию, пародировал наши штампы на тему викторианства, - это не так, я строил совсем с другой целью, но сейчас вдруг увидел, что это действительно шарж, в том числе шарж.

- Я понимаю, - сглатывает слезы Лесли, - но не могу всё это вот так потерять. А там, понимаете, там будут три солнца.

- Так ты же сама радовалась, что их три, - негодует Джон. - Хватит уже! - Берет ее за локоть. - На вот, прими, - дает ей таблетки. Лесли глотает две большие оранжевые пилюли. Я протягиваю ей бутылочку воды, чтобы было чем запить.

- Мистер Робинсон, я поняла, что не могу, не хочу становиться человеком планеты Глизе.

Джон хватает ее за плечи и поворачивает к себе, чтобы она смотрела только на него:

- Лесли! А как же наши планы? Все наши проекты, всё, о чем мы мечтали?

Лесли снова заплакала, давится слезами.

- Ну вот, - Джон вновь стал нежен и мягок, гладит ее по щеке, - пойдем, любимая. Всё наладится, станет на свои места, сама увидишь. Пойдем.

- Это ужасно, Джон, - Лесли осталась на месте. - Мне не по силам такой выбор. Но я его сделала, и он меня уничтожил.

- Я тебе помогу, - дрогнувший голос Джона. - Мы вместе, и всё получится. Верь мне.

- Мы не вместе, Джон. Теперь не вместе.

- Что?! То есть как? А любовь? Ты хочешь сказать, что ставишь меня перед таким выбором?!

- Нет, Джон. Где уж мне. Да и нет у тебя