Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026 - Песах Амнуэль

ноткой поинтересовался профессор, отпирая дверь. Похоже, он вообще никогда не спал. На Родгере был темно-малиновый халат и тапочки на босу ногу. - А что у вас с головой?

- Что продать?

- Изумруды.

- Ах, это... - Николай небрежно потрогал повязку. - Да так, обычное дело, мужики кошелек попросили, ну я не дал, да так и пошло вот. Обычное дело! Я тоже в долгу не остался, у меня удар левой...

- Так продадите?

- Что?

- Изумруды, - терпеливо повторил профессор.

- Нет!

- Неужели хозяева нашлись?

- Да нет же!

- Тогда что?

- Ботинки, ботинки мне подкинули! И собаку! Вы что-то там говорили про статистику - вот вам статистика! Три раза - и все под мою дверь! А?

Родгер как-то судорожно дернул щекой. На его обычно невозмутимом лице появилось странное выражение - смесь удивления, радости и настороженности. Впрочем, Николай этого не заметил.

- Не кричите. - Родгер посторонился, жестом приглашая Николая войти. Квартира профессора всегда напоминала Николаю новогодний праздник, но какой-то абсурдный, навечно затянувшийся, как чаепитие мартовского зайца. И в жару, и в мороз, и днем, и ночью эта квартира была одинаковой. Комнаты с задернутыми плотными шторами освещались только узкими ленточками подсветки книжных полок, и этот свет искрился в разноцветных стеклянных шариках, как попало лежащих на книгах, а иногда и просто небрежно рассыпанных на широких чертежных столах и раскидистых креслах. О назначении шариков Родгер никогда не распространялся, а Николай и не спрашивал, полагая их чем-то вроде чудаковатых предметов интерьера. Шарики эти занимали странную, но исключительно важную нишу в жизни Родгера Александровича - иногда профессор мог прервать разговор на полуслове, внезапно сорваться с места, схватить какой-то шарик и долго молчать, просто держа его в руке, точно череп бедного Йорика.

Спустившись вслед за профессором по внутренней лесенке вниз, Николай оказался в большой зале без окон, в центре которой на низкой бетонной плите покоился гигантский куб - больше пяти метров по ребру. В нем в мутных разводах сновали рои разноцветных шариков. Вдоль стен тянулись полки с наполненными шариками кубическими сосудами поменьше. Роджер взял один куб, потряс. Крохотные блестящие шарики, как снежинки в новогодней игрушке, закружились в бесцветной жидкости и опали.

- Здесь доминирует только один закон - закон Ньютона, и поэтому все шарики ведут себя одинаково, - без всякого вступления сообщил он Николаю.

Николай тоскливо вздохнул. Никакой лекции сейчас не хотелось.

Родгер взял еще куб, с зеленой полосой жидкости внутри. На этот раз осела только часть шариков, а некоторые зависли в полосе.

- Часть шариков сделана из вещества, которое взаимодействует с этой вот зеленой жидкостью.

- И что? - рискнул поторопить профессора Николай.

- Это простейшая имитация понятия "цель". Для части шариков цель стала другой - остаться в зеленой полосе.

- Ага...

Родгер подвел Николая к центральному гигантскому кубу. Профессор заметно волновался, все время облизывал тонкие губы.

- Здесь множество жидкостей, которые взаимодействуют и которые не взаимодействуют друг с другом. Здесь множество шариков из разнообразных веществ...

Николай смотрел непонимающе. От пестрого движения шариков рябило глаза.

- Это имитация целей для самой сложной живой системы - для человеческого общества.

- А при чем тут мои изумруды, ботинки, щенок? - Оглядываясь по сторонам, он заметил большой люк в полу.

- Я сам выбираю состав шариков и жидкостей, и поэтому, казалось бы, я всегда могу совершенно точно сказать, как и куда будет двигаться каждый шарик. Казалось бы... но нет. Изредка происходит иначе. Иногда моя система ведет себя так, как если бы в моем кубе были еще шарики... которых на самом деле там нет. Как будто эти несуществующие на самом деле шарики как-то двигаются, как-то искажают пути других, подчиняются каким-то своим целям, понимаете?

- Пока не очень, - промямлил Николай, подмечая, наконец, нездоровый блеск в глазах профессора.

- Просто замените шарики людьми! Каждый из нас постоянно взаимодействует с огромным количеством других людей - посредством личного общения, книг, телевизора... Все наши цели, стремления, желания есть результат этого сложнейшего взаимодействия. Изумруды, собака, ботинки - да что угодно! - появились, как если бы их кто-то принес, хотя на самом деле никого не было, понимаете? Это первое реальное подтверждение моей теории! Вы не представляете... - Голос Роджера сорвался.

- Как может что-то быть принесено... никем? Сказка про Алису? - Николаю как-то не по себе было видеть профессора в таком волнении.

- А как могут звезды и галактики двигаться под влиянием невидимой темной материи?

- Не, ерунда какая-то, извините. И ваша темная материя - тоже. Зачем так сложно объяснять то, что можно объяснить проще?

- Да нельзя проще, нельзя! Тут все изначально сложно! Есть очень много шариков и очень много связей между ними - это очень сложная система, понимаете? Сложная система - это не просто сумма своих составляющих. Сложная система сама порождает нечто новое. Возникновение мира, невидимого, но влияющего на наш реальный мир - это следствие возрастающей сложности системы...

- "Так и есть, как ты говоришь..." - тихонько пробурчал Николай.

- Чем больше шариков в кубе, тем чаще происходят такие вот непредсказуемые, не укладывающиеся в начальные параметры аномалии. Человеческое общество - это очень сложная система, не так ли?

- Люди - не шарики.

- Да, людей значительно больше. Особенно мертвых.

- Что? - вздрогнул Николай.

- Достоевский, Лем...

- Книги, да, я понял.

- Так вот, людей больше, а значит, с людьми такое должно случаться еще чаще. Чаще - это означает, что статистическими методами можно легко построить закон распределения этой аномалии, - вдохновенно подытожил Родгер, посверкивая глазами. - Как только я пойму законы этой аномалии, которую пока для краткости обозначим господь бог, я смогу однозначно предсказывать поведение любого человека.

Люк в полу вдруг показался Николаю дверью в еще более обширный зал, пол которого был точно гигантский аквариум, заполненный миллиардами миллиардов шариков, с дном, уходящим куда-то в невообразимую глубь планеты. Под фундаментом его тихой пятиэтажки помещался некий Абсолютный Оракул, рассчитывающий все колебания каждой человеческой души, все поступки, все желания...

- А что у вас там? - ткнул пальцем в люк Николай.

- Банки с компотом, - упал с высоты научных рассуждений профессор. - Послушайте, Николай, если позволите, я очень хочу быть в курсе, если еще что-нибудь такое с вами произойдет. Хорошо? А еще лучше - вы все записывайте, записывайте подробнейшим образом.