Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026 - Песах Амнуэль

да?! Тогда слушай, ты, пусть здесь и сейчас будут мои родители, а еще пусть я буду снова маленьким, снова будет тот Новый год, когда мне подарили первые санки, пусть будет шоколадный торт, пусть будут мои друзья... Нет! Не смей! Я не хочу этого! Я не хочу, чтобы они увидели, во что я превратился. Хотя пусть! Пусть видят! Но нет, не надо, слышишь, не надо их сюда, слышишь... Валенька... а что Валя? Все равно она ведь скоро узнает, какое я ничтожество, и уйдет, и бросит меня. Так что зря ты старался, кто ты там ни на есть, слышишь? И не нужно мне твое сочувствие и вспомоществование. Мне ничего от тебя не нужно!

Последние слова он проорал в голос - и вдруг вспомнил, что приятель-ювелир знаком с Родгером: он, Николай, сам их как-то и познакомил. Ай да профессор! Подумать только, какая сложная игра. И почти ведь добился, что Николай поверил во весь этот гадкий розыгрыш...

Скрежет поворачиваемого ключа заставили кровь прилить к голове. На мгновение Николаю стало трудно дышать от какого-то липкого ужаса. Входная дверь открылась и захлопнулась. Николай кубарем слетел с подоконника. Выбежав на лестничную клетку, он увидел промелькнувшего щенка, услышал дробный топоток маленьких лапок и, едва не полетев вниз головой с лестницы, побежал следом.

Холодный воздух ударил в лицо, когда Николай распахнул дверь на улицу. Ошалело огляделся, щуря близорукие глаза. Щенок был уже далеко. Только это уже был не щенок. Большой, выше Николая, ком чего-то пестрого быстро катился по безлюдной улице вдоль ограды парка и через мгновение исчез за поворотом.

Не в силах вымолвить ни слова, Николай обхватил виски ладонями и медленно поплелся домой. На полу перед квартирой Александры Иннокентьевны стоял огромный букет нежных фиолетовых ирисов.

Давид Азоф

Две весны

Пролог

В ночь с субботы на воскресенье зима попыталась вернуться в город. Воспользовавшись наступившей темнотой, она минусовой температурой и изморозью на асфальте прокралась в город и самодовольно обложила его тяжелыми свинцовыми тучами, готовыми пролиться дождем, а может, и мокрым снегом. Проснувшиеся утром горожане выглянули в окно, разочарованно вздохнули и разбрелись по своим воскресным делам. Казалось, весна, давеча порадовавшая город несколькими солнечными днями подряд, проигнорировала выпад зимы. Однако ближе к полудню подул ветер. Сначала тихо, робко, а потом все сильнее и сильнее. Хоть ветер и дул с юга и был не теплым, некоторые горожане все же смогли уловить в нем намеки на забытые за долгую зиму запахи, и сердце у них радостно ёкнуло от приятных предчувствий. Непонятно, что было в этом ветре. Может, это был запах пыльных среднеазиатских дорог? А может, горожанам почудилось, что ветер принес с собой терпкий запах африканской саванны? Так или иначе, ветер дул все сильнее и сильнее. Весна пыталась оттеснить Зиму дальше на север. Но Зима не хотела сдаваться. На город полился холодный дождь. Пытаясь удержать себя над городом, тучи, как медузы, вытянули вниз на город щупальца дождя и пытались ухватиться ими за дома и деревья. На протяжении нескольких часов Зима поливала город дождем, а Весна ветром пыталась отогнать от города тяжелые тучи. Около шести вечера терпение у обеих дам закончилось. Высоко в темном небе они схлестнулись над городом так яростно, с таким грохотом, что вниз полетели искры. Противостояние за город длилось всю ночь. Сверкали молнии, гремел гром и лил дождь. Только под утро Зима сдалась и отступила. Наступила тишина, от которой я на несколько минут проснулся. А может, я проснулся оттого, что мне приснилась юная стройная дева с венком из полевых цветов на голове? У нее были голубые смеющиеся глаза, веснушки и золотистые волосы до пояса. Наверное, это была Весна. Она улыбалась. Она победила Зиму. А я, кажется, влюбился. Во сне. В принцессу Весну. Я лежал в темноте, пытаясь вспомнить и удержать в памяти ее ускользающий образ, и все же незаметно для себя заснул.

***

А наутро был понедельник. Яркий, весенний, без единого облачка. Вымытый с ног до головы ночной бурей город сверкал в золотистых лучах утреннего солнца. Воздух был прозрачен и пах мокрой землей. Он был такой вкусный, что его хотелось есть ложечкой. Я сделал глубокий вдох перед тем, как нырнуть в метро, спустился на эскалаторе на перрон и стал ждать поезда. Часы над тоннелем показывали 8:35. Табло, показывающее время, оставшееся до прибытия поезда, высвечивало 1:05. Из тоннеля подул теплый пахучий ветер.

Несколько месяцев назад я устроился на работу в проектный институт и на работу каждое утро ездил в метро. От дома до работы ехать четыре остановки, на пятой я схожу, прохожу пару кварталов и попадаю в свой проектный институт - девятиэтажное здание на проспекте. Седьмой этаж, комната 720. Там я провожу примерно девять часов своей жизни, участвуя, как могу, в проектировании морских месторождений нефти и газа. После работы я опять ныряю в метро и еду домой. В будние дни все это повторяется изо дня в день. Когда каждый день едешь в одно и то же время, по одному и тому же маршруту, в одном и том же вагоне метро, то через какое-то время начинаешь замечать завсегдатаев. Некоторые из них уже стояли на перроне. Некоторые будут в вагоне, а другие зайдут на следующих станциях. Рядом со мной стоял один из таких "знакомцев", который даже и не подозревал о моем существовании. Это был солидного вида мужчина лет пятидесяти, в шляпе, с дипломатом в руке. Одет он был в плащ, из-под которого был виден костюм и галстук. Вот сейчас придет наш поезд, он сядет в него, вытащит из дипломата книжку и будет читать. Я сойду раньше, и куда он поедет дальше и зачем - мне неведомо. Наверное, это какой-нибудь чиновник, у которого все в этой жизни хорошо и размеренно. Жена, дом, дети. Может, уже внуки. Каким я буду в его возрасте? Кто знает? Ну, да ладно, будет это ещё не скоро.

Прибыл поезд, с шипением открылись двери вагона. К счастью, эта ветка метро не очень сильно нагружена, в вагонах нет давки, и большинство пассажиров почти всегда удобно располагается в вагонах. Можно было бы сесть, но я по привычке устроился сбоку от противоположной двери, прислонившись к боковине пассажирского дивана. Мой знакомый господин в шляпе зашёл следом, удобно расположился на сиденье, достал из дипломата книжку и стал