Млечный Путь, 21 век, номер 1(54), 2026 - Песах Амнуэль

- Вот и вся твоя любовь, - у Джона получилось зло.

- Прости, мой хороший.

- Ты любишь искренне, но неглубоко, - залепетал Джон. - Ты не виновата, нет... просто это твой предел, твоя мерка.

- Наверное, - кивнула Лесли. - Но я люблю.

- Может, стоит взять тайм-аут, успокоиться, - я сам не ожидал, что вмешаюсь. - До отлета корабля еще половина дня. Так что можно всё взвесить.

- Идите вы к черту, Робинсон, вместе с этой вашей пасторальной деревней и с постоялым вашим двором, - у него получилось устало, опустошенности было больше, чем злости.

- Когда здесь будет корабль? - спросила меня Лесли.

- Возвращающийся на Землю? Через год.

- Лесли, ты же будешь жалеть об этом всю жизнь. Что, я тебя не знаю?! - взмолился Джон. - Мы не увидимся никогда больше, неужели не понимаешь? Слышишь ты, ни-ког-да.

- Я буду с тобой на связи, - пытается Лесли.

- Не обманывай саму себя! - кричит Джон. - Может, еще скажешь, что, соскучившись, прилетишь следующим рейсом?! Только следующий рейс будет этак лет через сто, если будет вообще.

- Пощадите ее, - вырвалось у меня.

- Да не лезьте вы! - рявкнул Джон. И не глядя на Лесли: - У нас действительно есть еще половина дня.

В двадцать два часа по местному времени корабль "Новая эра" покинул мою планету. Его старт представлял собой совершенно фантастическое зрелище. Что же, постоялый двор опустел, то есть вернулся во всегдашнее свое состояние. Автоматика уже начала уборку территории. Андроиды, участвовавшие в сценках в моей "пасторальной деревне", уходят в свой ангар: леди с сентиментальным выражением лица теперь идет с выражением самоуглубленной отрешенности, биоробот, что был лошадкой, идет на задних ногах. Я возвращаюсь к себе в офис.

- Чай? Кофе? - улыбается мне Глория.

- Виски, - съязвил я.

- Я поняла ваш сарказм, босс. Но мне не ясна причина.

- Сарказм сарказмом, но рюмку все-таки принеси.

Я сел писать отчет для НАСА. Стандартный отчет, не надо, чтобы им было слишком уж интересно. А то, что интересно мне, я опишу в своем дневнике, когда будет желание, да и силы.

- Босс, я могу идти?

- Да, Глория, конечно.

- Доброй ночи.

По инструкции я должен всякий раз ее выключать на ночь. Но не хочу, чтобы она стояла тут у меня этаким чучелом-мумией. У нее есть своя комната. В НАСА это не одобряют. Называют "неправомерным очеловечиванием". Себя бы самого очеловечить, отшучиваюсь я. Да! строительных роботов надо будет починить, пусть я и вряд ли буду еще хоть что-нибудь строить. Андроида No 8 не забыть бы отправить на профилактику. В принципе, это надо было сделать раньше. Завтра проверю габаритные огни на космодроме, вдруг стартовавший сегодня звездолет чего-нибудь повредил. Габаритные огни космодрома, на который еще целый год никто не приземлится, м-да. Стук в дверь.

- Глория, ну что там у тебя еще?

На пороге Лесли.

- Вы? - Я встаю из-за стола.

- Вам нужен биохимик?

- Теперь нужен. - Я не сообразил предложить ей сесть. Она поняла эту мою растерянность.

Я заварил чай.

- Скоро наступит осень. - Разливаю по чашкам: - Вам с сахаром? А осень на этой планете намного безнадежнее и беспросветнее, нежели на Земле.

Ольга Сажина

Чужого не надо

Мокрые пальцы не слушались, ключ не хотел попадать в гнездо домофона. Назойливая дождевая взвесь была повсюду: просачивалась за воротник куртки, холодила уши, собиралась в щекотавшие нос капли. - Как у Дойля, у Кона-а-ана, - на манер частушки выводил Николай заплетающимся языком, то тыча ключом в дверь, то пытаясь вытереть ладонью лицо. Другой рукой он придерживал выскальзывающий из-под мышки портфель. - Ваш, дескать, брат, Ватсон, расцарапал ключом все часы, как баба ногтями мужнину харю, а потом спился и умер. Братец спился, спился, да, ну и что такого? Как настоящий английский дж... джентльмен!

Николай воровато захихикал, по привычке прикрывая ладонью рот - радуясь собственному праву равняться с настоящим английским джентльменом вечером в пятницу. Тяжелый портфель упал с мокрым шлепком, перетягивающая его веревка лопнула, и книги веером скользнули в лужу. "Закон Архимеда для всех" скрылся в грязном месиве.

- Опаньки! - театрально развел руками Николай и выронил и ключ. Освободившимися руками с чувством протер глаза и огляделся. Отражения уличных фонарей беспорядочно множились в мокром асфальте, в трепещущих листьях темного парка, на крышах одинаково блестящих машин; дождь рисовал окраину ночного города на свой вкус, только черным и золотым.

Дверь подъезда открылась.

- Ой, здравствуй, Аленька!

В одной руке девочка держала зонтик, а в другой - пуделя в комбинезончике.

- Я сейчас помогу, дядя Николай. - Аля юркнула назад в подъезд, ловко заклинила дверь кусочком деревяшки, быстро привязала собачку к перилам, повесила на них зонтик и бросилась собирать рассыпавшиеся книги.

- Да не надо, маленькая, дядька сам справится, простудишься!

Николай, присев на корточки, шарил руками по грязи в поисках ключа и утонувшего "Архимеда". Старенькие брюки с треском разъехались сзади по шву. Не прислушиваясь к бормотанию Николая, девочка сложила книги в портфель, втащила в подъезд. Деловито спросила:

- Сами до квартиры дойдете?

- Дядька справится, Аленька, спасибо тебе, хорошая ты девочка!

Потрепав по голове Алиного пуделька, Николай зашаркал по ступенькам на пятый - последний - этаж. Поджав губки, девочка проводила взглядом его сутулую спину и немужественную цыплячью шею, торчащую из оттопыренного воротника тяжелой кожаной куртки. Перед квартирой стояло блюдце, на котором возвышалась горка чего-то поблескивающего. Николай зацепился за блюдце ногой, разметав по давно не стираной тряпке несколько темно-зеленых стекляшек, и нагнулся взглянуть, близоруко щурясь.

- А ну эй! - грозно гаркнул он. - Это кто тут бутылки бьет, а?

- Тишину нарушало только потрескивание тусклой лампочки под потолком. - Эй! - крикнул он еще раз. Николай качнулся ниже и поднял одну стекляшку, моргнул слезящимися глазами - круглая, размером примерно с ядрышко каштана, приятно гладкая с одного бока и немного ребристая с другого.

- Абажур кокнули, - подумав, заключил Николай. - Билли, как убавить свет? Паф! Паф! - Кое-как сгреб стекляшки в обе ладони и поплелся к соседней квартире. Неуверенно потоптался, что-то