Рыжая бестия для мистера Совершенство - Анна Миральд

- Наверное, - отвечаю легкомысленно, но тут же начинают думать, кто мне может звонить в такое время. Родители уже спят. Брат? Сестра? Может Мирослава?

Ловлю на себе завистливый взгляд Женьки. Она стоит у стены и потягивает коктейль, пока мы с девчонками танцуем.

Задумавшись, смотрю перед собой. Перед глазами мелькают веселые незнакомые лица. Спотыкаюсь, когда напарываюсь взглядом на злющего Горецкого. Он демонстрирует свой телефон. Я не сразу понимаю, что он от меня хочет, но внимательно слежу за его манипуляциями. Он что-то нажимает на экране и через пару секунд телефон в моей сумке начинает вибрировать.

- Может, ответишь? - спрашивает партнер по танцам.

- Позже, - бросаю я, будто отмахиваюсь, а у самой сердце упрыгивает в пятки.

- Ты так и не сказала, как тебя зовут, - наклоняясь к моему уху, опять шепчет он, ведет губами по щеке. Неожиданная ласка не вызывает протеста, скорее интерес.

- Руки от неё убери, - звучит металлический жесткий голос над моей головой…

Глава 23 Алиса

Алиса

- Я сказал: руки убрал от моей девушки, - повторяет Горецкий, но с припиской…

Заучит эпично и я на долю секунды прибалдеваю, но не успеваю в должной мере удивиться новому для себя статусу. Мне просто не дают на это время. Два пса, сцепившись взглядами, рычат, не поделив косточку. Уничижительное сравнение я выбрала для себя, но а как ещё это выглядит со стороны?

Они с Горецким одного роста, поэтому могут беспощадно стрелять друг в друга глазами. Мне бы не погибнуть под перекрестным огнем.

- Она пришла одна, - заявляет мой партнер по танцам.

- А уйдет со мной, - заявляет жестко Роман, даже сквозь густую щетину прекрасно видно, как играют желваки на его лице. – Убери руки, я сказал или я тебе руку сломаю, - звучит прямая угроза. И что-то в этот момент мне становится не до веселья. Горецкий не выглядит шутником, но мне не хочется верить, что Роман опустится до мордобоя. И с какой стати он тут устроил? Ведет себя так, будто я принадлежу ему!

Руки на моей талии напрягаются. Парень с которым я танцевала высокий крепкий, но у меня есть ощущение, что в силе он уступает Роману.

На нас уже обращают внимание, косятся пока только танцующие рядом пары, но скоро мы «позовем» охрану.

- Ты с ним? – спрашивает меня симпатичный незнакомец. Каждая молекула в моем теле кричит ответить «нет», но видя настроение Романа, я включаю инстинкт самосохранения за нас двоих. С Горецким разберусь без посторонней помощи.

- Да, - сама не слышу своего голоса из-за шума крови в ушах, поэтому ещё и киваю. Мой ответ незнакомца не устраивает, он почти до боли сжимает мою талию.

- Крайс, тормози, - вклинивается между нами какой-то парень, наверное, друг моего партнера по танцу.

Толкает меня в сторону Горецкого, который тут же смыкает пальцы на плече и тащит куда-то в сторону. Из пальцев выпадает бутылка с водой, укатывается под ноги «танцорам». Хоть бы ноги себе никто не переломал об нее.

- Я сама могу идти, - пытаюсь вырваться, как только до меня доходит вся абсурдность ситуации. – Куда ты меня тащишь?! – возмущаюсь я, дергая рукой. Хватка у него, как у бульдога. Он меня лучше без руки оставит, чем отпустит.

Выходим в фойе, тут тихо. Уши получают передышку от громкой музыки.

- Ты едешь домой, - заявляет мне Горецкий, притормаживая у гардеробной. – Тебя ждет такси, - продолжает он. После этого заявления вообще теряюсь, что происходит?

- Я не вызывала такси! – пихаю его в грудь.

– Дай свой номерок! – требует он, игнорируя мой предыдущий комментарий.

Я напоминаю себе, что он дядя Кирилла, что я провожу занятия в его доме, но эта медитация нефига не успокаивает. Осматриваюсь, кроме гардеробщицы у нашей ссоры нет свидетелей.

- С чего ты решил, что я еду домой? – спокойным голосом, но это спокойствие обманчиво. Я готова ему глаза выцарапать, голову откусить.

- Алиса, не зли меня ещё больше! Мне твоего шлюханского наряда хватило, чтобы поджечь кровь! Вырядилась… - история умалчивает, что мне хотел сказать Горецкий, потому что в этот момент моя рука взлетает вверх и опускается на щеку Рому.

- Свою невесту будешь называть шлюхой! Иди и замерь длину ее юбки! – успеваю выкрикнуть в лицо Горецкому, а в следующий миг оказываюсь прижатой к стене.

- Я не называл тебя шлюхой, - чеканит каждую букву прямо мне в рот. Опускает взгляд на мои губы. Я прям ощущаю, как в воздухе меняется энергетика, становится тягучей и удушливой.

- Нет – мотаю головой, предупреждая его, чтобы не смел целовать. Хочу сказать, что укушу, но слова застревают в горле, когда мы сталкиваемся взглядами.

- Ты мне мозг вынесла, мозгодробилка! Ты сама не знаешь, на какие неприятности может нарваться девушка в таких местах!

- Это не твое дело!

- Мое! - выдает он и накрывает мои губы своими. Накидывается жадно, словно зверь, но не почувствовав сопротивления, начинает ласкать.

Почему я не сопротивляюсь? Не царапаю его, не кусаю?

«Да потому что сама этого хочу!» - признаюсь себе с жалобным стоном. Я все эти дни вспоминала наш первый настоящий поцелуй, разложила его атомы и спрятала в дальний уголок памяти. Ни одно воспоминание не может быть таким цельным, наполненным, живительным… - «И почему этот гад целуется так, что лишает меня разума?!»

- Таким девочкам, как ты, не место в подобных заведениях без сопровождения, - царапает своим низким голосом мои рецепторы.

«Каким?» - не успеваю спросить, потому что его губы продолжают терзать мои.

Поцелуй глубокий, влажный, сводящий с ума. Я не хочу всего этого чувствовать, но мое тело отзывчиво до безобразия. Оно тянется к Горецкому, умоляет не останавливаться. Ему хочется большего. Почему из всех мужчин в мире, оно подобным образом реагирует на него? В голове вата, внизу живота незнакомая тяжесть, а нервные окончания издают незнакомую мне мелодию. Но главное, что они тянутся к Роману!

Как это остановить?

На выручку приходит шумная компания, которая вваливается в фойе. Роман отходит от меня, в его глазах все ещё вспыхивают бури, но в них уже нет пугающей темноты. Чтобы продолжить