На два импульса - Амалия Мо

– В последнее время я серьёзно занялся разработкой препарата, который будет глушить мой голод на длительное время. Кровь, конечно, придётся сдавать, но я буду использовать её для инъекций. Если всё получится, со временем мне может не понадобиться питаться… тобой.

Связь между нами была заблокирована, но после его слов я вдруг ощутила пустоту. Будто поняла: это не попытка сделать лучше – это способ избавиться от меня. Да, я сама хотела свободы, сама стремилась к отдалению… но.

Пожалуй, сложнее ситуации не придумать.

Первокровный поднялся, выбросил шприц в металлическое ведро у туалетного столика и пошёл к двери.

– Калеб, – тихо позвала я, не до конца понимая, что вытворяю. – Побудь со мной немного…

Не знала, зачем говорю это. Не планировала. Не просила до этого. Просто невыносимо стало от мысли, что он снова уйдёт сейчас. И в скором будущем, когда инъекция будет готова.

Я думала, что мои слова не подействуют, что он даже не обернётся, но… И снова это «но», на этот раз принадлежащее ему. Зеленоглазый развернулся, подошёл ближе, скинул обувь и забрался на кровать.

Когда рука притянула меня ближе, я не сопротивлялась. Не думала, не анализировала. Просто позволила телу поддаться. Голова легла ему на плечо, нос коснулся прохладной ткани рубашки.

Он не говорил. Просто держал. Не крепко, но достаточно, чтобы я знала: пока он рядом, мне ничего не угрожает. И при этом, не слишком близко, чтобы не нарушить моего хрупкого пространства.

Моя рука с осторожностью легла ему на грудь, сминая ткань рубашки.

– Ты ведь злишься? – прошептала я.

– И как же ты догадалась? – равнодушно усмехнулся первокровный.

– Из-за Берроуза?

– Каяна, – предостерёг он, сверкнув молниями из глаз. – Ему плевать на тебя, ты – всего лишь расходный материал, как и все остальные. Но ты… О чём ты вообще думала? Осознаёшь, что если бы я пришёл на пару минут позже, то…

Калеб болезненно кривился, словно наверняка знал, что со мной сделали бы.

– Я думала о детях. И только о них…

– Ты могла прийти ко мне, обсудить это со мной, но вместо этого Берроуз? Серьёзно?

Оторвав голову от его груди, я привстала и заглянула в зелёные глаза.

– Калеб, ты бы ни за что не разрешил мне даже думать об этом. Не ври хотя бы сам себе. Представь, что я бы рассказала о своих догадках и о том, что собираюсь обыскать дом Улиса.

Взгляд дрогнул, челюсть сжалась, и на лице на секунду промелькнуло то самое: слишком честное выражение. Он бы меня остановил. Закрыл. Изолировал. Всё ради «моей безопасности».

– Я нужна тебе как донор… Моя кровь…

– Ты нужна мне как человек, Кая, – перебил он, почти срываясь. – Чёрт побери, почему тебе хватает проницательности видеть одно и полностью игнорировать другое?

Он сжал кулак и сдержался, чтобы не сказать что-то ещё.

– Мне больно не потому, что ты что-то скрыла. А потому, что ты никогда не думаешь, что я могу быть на твоей стороне.

– Ты никогда не был на моей стороне…

– Уверена? А может, ты начинаешь бороться задолго до того, как в твоей голове возникает мысль, что со мной не надо этого делать?

Слова оседали внутри, вызывая тяжесть в груди.

Мы лежали, разделённые болью, которую оба предпочитали прятать, и притяжением, от которого невозможно было укрыться. Связь между нами затихла под действием препарата, но всё внутри пульсировало на уровне дыхания, сердцебиения и прикосновения.

И вдруг… что-то во мне дрогнуло. Не один, а сразу два импульса: потребность убежать и желание остаться. И второе начало побеждать.

Я откинула одеяло и, не дыша, скользнула вперёд. Тело двигалось само, без стеснения. Колени устроились по бокам от него, ладони легли на его горячую грудь, под которой вдруг резко и неровно забилось сердце.

– Что ты… – начал Калеб хрипло, неуверенно, но я уже приложила палец к его губам.

– Тс-с. Я проверяю, – шепнула я, прикрывая глаза и чувствуя, как от прикосновений мир сдвинулся.

Пальцы медленно скользнули вниз, осторожно расстёгивая пуговицы на его рубашке одну за другой. Щелчок. Ещё один. Ещё.

Внутри всё затрепетало на грани боли и наслаждения, казалось, проснулась та самая связь, которой не должно было быть.

Его кожа была горячей под ладонями. Грудь вздымалась неровно. Он не двинулся, не прервал, только смотрел.

Отчаянно хотелось что-то сказать, но слова сейчас казались слишком тяжёлыми. Неуместными.

Наверное, я пожалею об этом позже… Но во всяком случае не стану винить в этом связь…

11

Освободив первокровного от рубашки, я медленно склонилась и прошлась губами по тёплой коже. Его грудь вздрогнула под касаниями, но он не сделал ни единого движения, боясь спугнуть то, что между нами наконец перестало быть отрицанием.

Я задержалась у ключицы, провела кончиком носа по линии кости, ощущая, как его сердце бешено колотится. Один вдох, и я уже знала: он сгорает изнутри. Так же, как и я.

Проведя ладонью по его животу, я почувствовала, как каждая мышца напрягается под прикосновением. Калеб крепко сжал простыню под собой, но по-прежнему не прерывал меня. Только смотрел. В упор. Без попытки скрыть, как он дрожит от того, что я делаю.

Эта абсолютная власть над ним вскружила голову, напрочь сорвала все печати. Я не думала, не пыталась дать объяснение, просто наслаждалась тем, какой отклик вызывала в нём.

Когда мои руки дотянулись до пряжки ремня, он неожиданно остановил меня.

– Не надо, – прохрипел первокровный, но его тело говорило обратное.

Игриво толкнув зеленоглазого обратно на подушку, я улыбнулась:

– Представь, что это сон…

Калеб резко выдохнул, грудь тяжело поднялась, и в следующую секунду руки перехватили мои, сжав запястья с такой силой, от которой сбилось дыхание. Глаза вспыхнули – ни капли контроля, только чистое, жгучее желание, которое он больше не пытался спрятать.

– Нет, – хрипло выдохнул он, – не сон. Не сегодня.

И, прежде чем я успела ответить, он ловко, с силой, но без грубости перевернул нас, прижав меня к кровати своим телом. Кончики пальцев едва коснулись кожи, и этого было достаточно, чтобы внутри всё оборвалось и загорелось одновременно.

– Скажи мне, что ты этого не хочешь, – прошептал Калеб, склонившись к моему уху, обжигая