Университет на горе смерти - Анна Кейв

сказывается голод. Когда я сдавала выпускные экзамены, у меня кусок в горло не лез, я могла неделю питаться только кофе и водой. После такого даже хлеб казался пищей богов, будто это не кусок бородинского, а самое вкусное пирожное из престижной кондитерской.

Когда я полностью сметаю первое, второе и салат, Ян по-доброму усмехается:

– Никогда бы не подумал, что у такой миниатюрной девушки зверский аппетит. Приятно удивлен!

– Чему? – не понимаю я.

– Некоторые девушки начинают корчить из себя малоежек и делают вид, что наелись листом салата. А потом устраивают ночное обжиралово на кухне. Недавно я пошел за водой – голова разболелась, решил выпить таблетку – и столкнулся с Эллой, вгрызавшейся в мою колбасу. Черт, звучит как-то пошло…

– Она вроде балерина, а у них жесткие диеты.

– Она уже давно не занимается профессиональным балетом, учится на факультете Международных отношений. Но ест как птичка, чтобы поддерживать фигуру. Подозреваю, что у нее расстройство пищевого поведения – сперва морит себя голодом, а потом срывается на чужую колбасу.

– Звучит грустно.

Ян кивает, краснея:

– Согласен, не смешно вышло. Пока я не рассказал эту историю, она казалась мне забавной. Ладно, нам пора – скоро начнется лекция. Это последняя пара на сегодня, потом можем сходить в магазин.

– Последняя? – удивляюсь я, вставая из-за стола. – У меня в расписании еще бассейн.

Мысленно я радуюсь, что додумалась прихватить с собой купальник. Я люблю плавать, но никогда не занималась им в спортивном плане. Единственный минус – я стесняюсь идти на занятие, учитывая, что в группе одни парни. Ну неловко мне и все тут!

– А, на это можешь не обращать внимания. Ты новенькая, поэтому тебе впихнули в расписание все секции. Мой косяк, забыл рассказать тебе. Ты должна выбрать физическую активность. Можешь посещать что-то узконаправленное, как бассейн. Или как я выбрать ОФП – общую физическую подготовку. Грубо говоря, просто пара по физкультуре. С перечнем всех вариантов можно ознакомиться на портале и там же сделать выбор. Но учти, поменять нельзя, поэтому подходи к выбору осознанно – тебе этим заниматься до конца выпуска.

– До выпуска?! – ужасаюсь я. В колледже физкультура была только до третьего курса.

– У нашего универа достаточная база для этого. Учебные заведения попроще сокращают программу.

– А танцы есть?

– Есть чирлидинг – им как раз занимается Элла. Она у нас капитан группы поддержки. Прямо как в американских фильмах! Она вместе с тренером проводит отбор, я слышал, что его пройти не так-то просто. Но если у тебя есть хотя бы минимальные… эм… навыки или что там главное в чирлидинге, то попроси Эллу замолвить за себя словечко. Вы же поладили, верно? Раз она одолжили тебе куртку, это о многом говорит.

Не уверена, что наши взаимоотношения с Эллой можно назвать «поладили». Но несмотря на некоторую надменность, она мне кажется хорошей девушкой, которая воспитывалась в непростых условиях. Быть идеальной и примером для подражания – та еще задачка.

Когда она впервые появилась в моей комнате, я ей даже позавидовала ей. У нее такая величественная стать и фигура ангела Victoria’s Secret. Наверное, многие хотят походить на нее, но узнав, сколько усилий было приложено, чтобы достигнуть такого результата, никто не захочет стать ей. Я плохо знаю Эллу, но из того, что мне известно, кажется, что она несет тяжелое бремя. Причем с ранних лет.

Вспоминаю ее детскую фотографию с тяжелым взрослым взглядом, познавшим жизнь… Пробирает до мурашек.

На последней паре мы сидим вместе с Яном. Артура я не видела ни за обедом, ни после. Видимо, решил прогулять. Мне не стоило выпускать его из вида. Но и ходить по пятам, как сталкер, было бы подозрительно.

В школе я худо-бедно понимала математику. Порой у меня даже были по ней пятерки. Но в основном четверки. В колледже дела обстояли хуже, но все-таки я справлялась. Просто приходилось тратить больше времени по вечерам, чтобы разобраться. Но здесь высшая математика – зло в чистом виде.

– Он что, делит на ноль? – шепотом изумляюсь я, когда переписываю за преподом пример с доски.

– Ну да, – пожимает плечами Геккель как ни в чем не бывало. Будто бы делить на ноль – само собой разумеющееся!

– Но ведь на ноль делить нельзя, этому еще в школе учат.

Ян отрывается от записей и косится на меня:

– Ты плохо разбираешься в высшей математике?

Я чувствую себя глупой.

– Не моя сильная сторона.

Парень сочувственно поджимает губы.

– Этот препод – зверь. Тебе необходимо разбираться в его предмете, иначе он тебя просто завалит на сессии, ты будешь ходить к нему на пересдачи чаще, чем бывать в шале. Я могу тебе помочь, если хочешь.

– Решишь за меня? – с надеждой спрашиваю я. Если бы это было моей реальной учебой, я бы постаралась поднажать, но это всего лишь мое прикрытие, мне не за чем так сильно утруждаться. Если я буду тратить вечера на математику, как в колледже, то вопрос с Артуром застопорится.

– Могу, конечно, но это временное решение проблемы. На экзамене такое провернуть уже не получится. Я могу попробовать тебе объяснить, будем делать вместе домашку и разбираться.

До экзаменов я здесь не задержусь. Но сказать об этом не могу. Поэтому придется согласиться. Тем более что так я смогу выудить у Яна какие-нибудь сведения о Дьяконове. А может он и сам случайно проболтается. Один раз он уже завел разговор об Артуре без моих расспросов, может и второй.

Да и вообще… Ян – приятная компания. Я бы не отказалась от товарища на время командировки.

– Хорошо, давай, буду тебе признательна, – улыбаюсь я и слышу хлесткие удары длинной деревянной указкой. Дернувшись, испуганно перевожу взгляд на препода, бьющего ею по доске. Мужчина выразительно смотрит на нас с Геккелем.

– Вашу сладкую парочку «Твикс» рассадить? Юная леди, вы первый раз пришли ко мне на занятие и уже показываете неуважение. Если вам не нужна высшая математика – можете быть свободны. Я никого не держу насильно.

– Извините, – лепечу я, не зная, куда себя деть от стыда.

– Извините, – вторит мне Ян куда более уверенным и твердым голосом, чем я. – Это моя вина, я отвлек Милу. Больше такого не повторится.

Препод недовольно качает головой:

– От вас, Ян Альбертович, я такого