Джордж Харрисон. Битл поневоле - Филип Норман

Ларри Парнса нисколько не превратил в высокомерную, заносчивую звезду. Несмотря на свой мягко-попсовый репертуар, он вошел и в историю рок-н-ролла, выступив с Эдди Кокраном и Джином Винсентом на их шоу в Бристоле – последнем перед автокатастрофой. Собственно, именно Джентла они просили подбросить их в Лондон после концерта, но все места у него в машине были уже заняты – и они взяли то самое роковое такси.

Итак, “Его Группа” пыталась отточить репертуар Джентла, состоящий из баллад Рики Нельсона, Элвиса Пресли и Бадди Холли, а он, в свою очередь, делал что мог, чтобы поправить их убогий гардероб. “Они приехали вообще без концертных костюмов, – вспоминает он. – У Джорджа была черная рубашка, и у меня тоже была одна, которую я все равно не носил. Так что я отдал ее ребятам, и мы немного скинулись между собой, чтобы купить еще одну, так что по крайней мере все три фронтмена выглядели одинаково”.

Джордж теперь играл на новой гитаре, которую мать купила ему в рассрочку: Höfner Futurama со сплошным корпусом и такими же двумя рогами и тремя звукоснимателями, как у фендеровского “страта”. Но, как он потом вспоминал, их шотландский тур вряд ли того стоил.

“Мы играли практически без публики, в крошечных пустых зальчиках, и, только когда закрывались пабы, заходили пять-шесть шотландских «тедди» и просто глазели на нас. Это было очень грустно, и мы чувствовали себя словно сироты: ботинки дырявые, на штанах бахрома, зато у Джонни Джентла был шикарный костюм. Помню, мы пытались сыграть «Teddy Bear» Элвиса, и звучали препаршиво”.

Возможно, впрочем, что он излишне драматизировал: на единственной известной фотографии Silver Beatles из этого тура Джордж стоит рядом с Джентлом, держа свою новую Futurama во всей ее двурогой и трехзвукоснимательной красе, а прямо у сцены видна плотная масса сияющих девичьих лиц.

Обычно после концерта девушки с сияющими лицами сразу облепляли Джонни Джентла, иногда немного внимания перепадало и “Полу Рамону”. Но как-то раз, когда музыканты выходили из зала через служебный вход, пятеро девиц подстерегли Джорджа и с таким напором ринулись на него, что порвали его черную рубашку. Джорджу это совершенно не польстило, наоборот: он испытал только раздражение, да и жалко было испорченную вещь.

Джентл мог быть сколько угодно фронтменом, но вожаком и заводилой в группе по-прежнему оставался Джон, а долгие скучные досуги в убогих пансионах лишь обостряли его язвительность и насмешливое чувство юмора, которое и так никогда не знало тормозов. Томми Мур, новичок в группе, был любимой мишенью его розыгрышей: дождавшись, когда Томми уснет, Джон крадучись открывал дверь его комнаты, накидывал лассо из полотенца на одну из стоек кровати и по миллиметрам, чтобы не разбудить Мура, вытаскивал кровать в коридор.

Но Томми, считай, еще везло по сравнению со Стю Сатклиффом, которого Джон в художественном колледже почти боготворил, а теперь безжалостно травил за то, что тот так плохо играет на басу. Пол и Джордж тоже включились в травлю, поддевая Стю не только за промахи на грифе, но и за его малый рост и поэтическую бледность. В дороге они специально рассаживались в минивэне таким образом, что Стю некуда было сесть, кроме как на голую металлическую колесную арку. “Мы вели себя с ним отвратительно, – признавался потом Джон. – Гнали его от себя, не позволяли сидеть с нами или есть вместе. Говорили: «Уходи», и он уходил”.

По дороге из Инвернесса в Фрейзерборо они оказались на волосок от повторения трагедии Эдди Кокрана и Джина Винсента. Водитель Джерри Скотт был с похмелья, поэтому Джонни Джентл сам сел за руль. Возле городка Банф, на запутанной развязке, Джентл по ошибке вывернул на встречку и лоб в лоб врезался в приближающийся автомобиль. Джона, спавшего на заднем сиденье, от удара швырнуло вперед, а кофр с гитарой, пролетев через весь салон, ударил Томми Мура в лицо, расшатав два передних зуба.

К счастью, удалось обойтись без полиции, но Мура все же пришлось доставить в ближайшую больницу, где выяснилось, что у него сотрясение мозга. Несмотря на это, не могло быть даже речи о том, что он пропустит ближайшее вечернее шоу в Далримпл-холле Фрейзерборо. Пока он лежал в приемном покое, туда заявились Джон с промоутером и почти силком уволокли Томми, чтобы он все же вышел на сцену – с бинтами на голове, отчаянно сражаясь с барабаном-бочкой, упрямо не желавшим держаться на месте.

У школьницы из Фрейзерборо по имени Маргарет Кол были особые причины запомнить их визит. Маргарет с подругой гуляли по просторному городскому пляжу и наткнулись на компанию молодых людей из Ливерпуля, уныло бродивших среди дюн (это было на следующий день после их аварии). Один из парней, представившийся Джоном, спросил, нет ли тут поблизости кафе, потому что они умирают с голоду.

Девушки попросили их подождать, сбегали домой к Маргарет и скоро вернулись с жестяной коробкой “софтиз” – свежих рулетиков из теста, щедро начиненных джемом. Маргарет, обратившая внимание, что у Джорджа порвана рубашка, захватила также иголку с ниткой, чтобы зашить прореху.

Тур кое-как продолжался – с барабанщиком, сидевшим на обезболивающих, и едва умеющим держать инструмент басистом, которого товарищи по группе почти полностью игнорировали. При этом они пытались нести бит и балладу в края, где чем дальше, тем больше предпочитали каблук и носок[11]. В одном городке промоутер, а по совместительству местный пекарь по прозвищу Берт-Хлебник, оборвал их выступление после пары песен, чтобы объявить конкурс бальных танцев. В другом местечке сцена оказалась занята ансамблем народного танца кейли, а им пришлось играть в маленькой комнатке наверху.

Отработав лишь пять концертов из семи, они уже истратили все суточные, выданные им Парнсом, и новых поступлений не предвиделось. В городке Форрес, округ Мори, неподалеку от того места, где шекспировский Макбет повстречал трех ведьм, им пришлось удирать из гостиницы Royal Station, потому что они не могли оплатить счет – всего-то девять с небольшим фунтов на всех.

Ни об одном из этих унижений в Ливерпуле не узнали, а тем временем сам факт участия в турне Ларри Парнса неизмеримо поднял престиж группы, про которую прежде говорили, что она “не стоит и морковки”. Через несколько дней после возвращения в город они обнаружили, что на афише танцевального вечера их назвали “фантастическими” – The Fabulous Silver Beetles – и никто вокруг даже не подумал ухмыльнуться.

Они, по сути дела, добились большего, чем победители приснопамятного прослушивания, Cass and the Cassanovas, которым турне с Билли Фьюри не принесло ни обещанной славы, ни денег. Джонни Джентл, напротив, успел привязаться к “Его Группе” и пытался