Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

и могущественным флотом — тем, чего недоставало императорам. И все это могло достаться Штауфенам не силой оружия, а при помощи неоспоримого наследственного права! Стоит поискать политика, который пренебрег бы подобным шансом из-за неопределенных опасений. Мечты о возвышении Империи, которые в то время были сильнее, чем когда-либо, могли осуществиться только таким путем.

Именно поэтому состоявшаяся свадьба представлялась современникам — и в действительности являлась — самым блестящим успехом политики Барбароссы. Именно она стала главной причиной нового этапа его противостояния с курией, хотя на первый план выдвигались другие проблемы.

Уже в начале конфликта перевес был на стороне Фридриха — благодаря тому, что он мудро укрепил свою позицию, твердо стоял на почве права и неуклонно добивался поставленных целей. Чтобы обезвредить новый союз между папством и ломбардскими городами, он неожиданно для всех предоставил Милану щедрые привилегии и тем самым переманил его вместе с многочисленными клиентами на свою сторону. Миланцы согласились даже защищать итальянские владения Империи. Символом примирения стало пышное празднование, устроенное в честь свадьбы Генриха в Милане в январе 1186 года. При этом сын Барбароссы был торжественно коронован Аквилейским патриархом как король Италии. Это несколько ущемляло интересы архиепископа Миланского, однако проведенная по позднеантичному образцу церемония и использование титула «кесарь» демонстрировали, что стать императором можно при необходимости и без согласия папы.

Последние дни Люция III напоминали ситуацию перед кончиной Александра II или Адриана IV. Как и тогда, в Риме царили напряженность и готовность к борьбе, которые нашли отражение в избрании на папский престол в конце 1185 года ярого противника Фридриха. Урбан III, являвшийся первосвященником с 1185 по 1187 год, был выходцем из Милана и ненавидел императора за былое преследование его семьи. Одаренный и образованный, но в то же время страстный и неразборчивый в средствах, он вскоре перестал довольствоваться тайными интригами, а ринулся в бой. Проигнорировав постановления Вормсского конкордата, Урбан III признал альтернативного кандидата на архиепископский престол в Трире. Только потом — слишком поздно — он начал искать союзников. В Италии на сторону папы встала только Кремона, которая оказалась в оппозиции в результате примирения императора с Миланом и уже находилась на грани объявления вне закона. Однако покровительство курии не спасло гордый город от необходимости униженно склониться перед Барбароссой.

Папское государство было опустошено, а Верона, где находился папа, окружена войсками императора. Урбан III в этой ситуации мог надеяться только на помощь из Германии.

Если бы ему удалось разорвать связь между императором и немецким епископатом, фундамент, на котором покоилось могущество Фридриха, ощутимо зашатался бы. Папа предъявил требования, которые формально полностью соответствовали канонам, но явно служили орудием в борьбе. В частности, он настаивал на отмене тех королевских прав, которые немецкий епископат не считал абсолютно незаконными, однако воспринимал скорее как притеснение. Кроме того, папа потребовал, чтобы церковные владения были лучше защищены от светских властей, и запретил последним взимать в свою пользу церковную десятину и осуществлять властные полномочия, что на практике нередко вело к постепенному отчуждению земель.

Эти шаги, целью которых было перенести конфликт на территорию противника и создать среди немецких епископов оппозицию императорской власти, не остались совсем уж тщетными. Однако действительно опасная для Фридриха ситуация начала складываться только после того, как против него выступил Филипп, архиепископ Кельнский. Для последнего конфликт императора с папой был скорее поводом. Когда-то он являлся преданным и влиятельным помощником и советником Барбароссы. Однако став правителем Вестфалии, Филипп в возрастающей степени руководствовался своими частными интересами территориального князя: приобретением новых земель, расширением привилегий, развитием кельнской торговли. Эти интересы пересекались с интересами Штау-фенов, сталкивались с конкуренцией со стороны имперских городов и приводили к личным трениям с Генрихом.

Филипп искал и нашел союзников. Он завязал отношения с Генрихом Львом, через которого нитки заговора протянулись в Англию и Данию. Франция также заняла во фландрских делах враждебную императору позицию. Фридрих был вынужден вернуться в Германию, где он одержал блистательную победу на рейхстаге в Гельнхаузене в 1186 году. Подавляющее большинство немецких епископов — даже те, кто в свое время рьяно поддерживал Александра III, — сплотились вместе со светскими князьями вокруг старого императора, согласились с его точкой зрения и направили папе письмо, призывая к уступчивости и миру. Собравшиеся искренне желали блага для Церкви, выступали с умеренных позиций, и именно это стало для курии сокрушительным моральным поражением.

Урбан III не пережил катастрофы. Раздираемый на части борьбой разных партий среди кардиналов, готовый отлучить императора от Церкви, он скончался примерно через год после Гельнхаузенского рейхстага. После этого большинство кардиналов оказалось готово пойти на уступки, тем более что из Святой земли приходили плохие новости. Падения Иерусалима можно было ожидать со дня на день, и эта опасность требовала единства христианских правителей. Один за другим на папский престол были избраны два человека, которые желали примирения с императором — Григорий VIII (1187) начал этот процесс, Клемент III (1187–1191) довел его до успешного окончания. Курия должна была уступить во всех вопросах, пообещав короновать Генриха и провести в Трире новые выборы, поддержав предложенную Фридрихом компромиссную кандидатуру.

В Империи с каждым днем усиливались настроения в пользу нового крестового похода. Это ослабляло позицию Кельнского архиепископа, лишившегося поддержки из-за рубежа благодаря новому союзу императора с Францией. Изолированный в самой Империи благодаря искусной императорской дипломатии, Филипп был слишком умен для того, чтобы бороться до конца в стиле Генриха Льва. Подчинившись императору, он смог спасти свой престол; неразрешенные противоречия по конкретным вопросам были до поры до времени отложены в сторону. Унижение с одной стороны и прощение с другой дались легко на фоне религиозного воодушевления. Примирение состоялось весной 1188 года, когда в Майнце была организована большая церковная процессия, где Барбаросса и его старший сын нашили кресты на свою одежду, а многие князья последовали их примеру.

Таким образом, Фридрих решил лично руководить крестовым походом в ситуации, когда Англия и Франция медлили из-за разгоревшегося между ними конфликта, а папа безусловно поддерживал императора. Решение было продиктовано как религиозными мотивами, так и осознанием долга, связанного с его положением на вершине иерархии европейских монархов. Вновь изгнав из пределов Империи Генриха Льва, Фридрих был уверен, что может спокойно передать власть в руки своего сына и соправителя, которому еще предстояло короноваться императорской короной. Сам Барбаросса намеревался, преследуя высокую цель, вернуть Империи доминирующее положение в европейской политике. Если бы ему удалось осуществить религиозные чаяния и вновь вырвать Гроб Господень из рук неверных, авторитет императорского престола поднялся бы до невообразимых высот. Смело взявшись за эту титаническую задачу, несмотря на груз