Штауфены. от Лотаря до Фридриха II - Карл Хампе

некоторого времени Генрих носился с идеей захватить Константинополь и отказался от нее только после того, как Алексий согласился платить унизительную дань. Дни Византийской империи и без того казались сочтены; короли Армении и Кипра приняли свои короны от Генриха VI в качестве ленов. Вскоре возникла и надежда на новые приобретения в Сирии.

План захвата Константинополя был отложен в пользу другого большого предприятия, за подготовку которого император взялся со всей присущей ему энергией. Речь шла, конечно, о новом крестовом походе. Однако, в отличие от предыдущих, он должен был стать не стихийным общеевропейским явлением, а одним из звеньев в цепочке внешнеполитических проектов Генриха. Крестовый поход был призван помочь обеспечить мир в Империи. Генрих слишком хорошо понимал, как недовольна курия своим политическим бессилием, вынуждавшим ее хвататься за любые средства в попытках восстановить нарушенный баланс. Крестовый поход должен был обезвредить враждебную ему церковную агитацию. Кроме того, проект был тесно связан с планом сделать императорский трон наследственным; только такая перспектива могла побудить Генриха принять в кампании личное участие. Крестовый поход должен был повысить авторитет императорской власти, еще дальше распространить ее блеск и влияние.

На Востоке за смертью Саладина последовали новые усобицы, и шансы на успех крестоносцев возросли. Император сформировал ядро крестоносной армии, к которому примкнули войска других участников из числа немецких князей. Чем большее число влиятельных особ отправлялось на Восток, тем меньше противников оставалось в Империи у Генриха VI, который планировал сохранить за собой общее руководство кампанией, но пока остаться в Европе. Все было подготовлено, и в сентябре 1197 года крестоносный флот отплыл от берегов Сицилии.

Вскоре после этого, 28 сентября, 32-летний император скончался, став жертвой сицилийской жары. Это произошло как раз в тот момент, когда его усилия начали приносить плоды. Останки Генриха VI и сегодня покоятся в Палермском соборе.

Ранняя, нежданная смерть Генриха стала самой страшной катастрофой в средневековой истории Германии. Возможно, планы императора не осуществились бы на практике, ввиду явного перенапряжения сил; надеяться на то, что находившиеся под его властью разнородные земли образуют единое целое, не приходилось в любом случае. Однако пока во главе Империи стоял этот талантливый, расчетливый государственный муж, огромное государство в стиле Карла V могло существовать, и мы не знаем, как сложились бы тогда отношения монархии с папством и территориальными князьями. Мы можем лишь догадываться об этом на основании имеющихся в нашем распоряжении фактов.

Плохо было не то, что масштабные планы Генриха VI так и не воплотились в жизнь. Проблемой стала ранняя смерть правителя в тот момент, когда он временно справился со всеми своими противниками, однако в то же время заставил их теснее сплотиться. Теперь оппозиция, с которой сам Генрих без труда справился бы, обратилась против его малолетнего сына. Ситуация в Германии в одно мгновение переменилась полностью.

Сложно вспомнить другой случай, когда от жизни конкретного человека зависело бы столь многое. Уже в то время немецкие хронисты писали о невосполнимой потере и предвещали скорые потрясения. В Кельне говорили, что в Империи видели призрак Дитриха Бернского[18]; он появился на Мозеле верхом на огромном, черном как уголь коне, и его явление предвещало будущие несчастья.

Глава 8

Иннокентий III

и борьба за престол в Германии

(1198–1216)

В Империи дело шло к расколу и гражданской войне. В Риме же на папский престол через несколько месяцев после смерти Генриха VI вступил человек, которого можно назвать величайшим политиком среди первосвященников католической Церкви. Именно это обстоятельство сделало радикальные изменения неизбежными. Уже тот факт, что на престол был избран самый молодой из кардиналов, 37-летний Лотар из Сеньи, говорит нам о многом.

Иннокентий III возглавлял Церковь с 1198 по 1216 год. Хрупкого телосложения, с тонкими чертами лица, он весь дышал энергией. Отдыха и развлечений он не знал. Иннокентий III сразу же сократил расходы папского двора, в то же время не экономя на вещах, от которых зависел авторитет Святого Престола. Его личный аскетизм вызывал жалобы у окружения, которое оказалось вынуждено придерживаться столь же экономного стиля жизни. Постоянно нагружая себя работой, он подорвал свое здоровье. Иннокентий III считал, что человек создан для труда так же, как птица для полета. Неутомимость и целеустремленность были так же присущи ему, как Григорию VII — порывистая, демоническая страстность. Иннокентий III не поражал окружающих вспышками ослепительной гениальности, однако умел двигаться к цели вопреки всем преградам.

Схоластическое университетское образование того времени пошло на пользу будущему папе. Все его высказывания наполнены четкой диалектикой. В роли церковного писателя и оратора он не поражает ни глубиной, ни теплотой, однако на современников его риторика производила сильное впечатление. Иннокентий III являлся непревзойденным юристом. Посвятив значительную часть своей жизни рассмотрению дел и вынесению приговоров, он превратил папский трибунал в высшую судебную инстанцию всей Европы, от которой по всем спорным вопросам ждали поистине соломоновых решений.

Сам Иннокентий III нимало не смущался, когда его сравнивали с Соломоном. Он привык к тому, что его считали способным говорить непосредственно с Господом. С самых первых дней на папском престоле он был полон возвышенных представлений о своей роли и своем положении в духе Николая I или Григория VII. Он считал себя посредником между Богом и людьми — «меньше, чем Господь, но больше, чем человек» — местоблюстителем не апостола, а самого Христа. Существует анекдот, согласно которому Иннокентий III однажды примерил хранившееся в Латеранском дворце одеяние Христа, чтобы проверить, не мало ли оно ему. Эта байка достаточно красноречиво говорит о реальных амбициях первосвященника.

Иннокентий III хотел не просто выступать в роли посредника между Господом и людьми, он претендовал на реальную власть над миром. В этом его взгляды полностью совпадали с воззрениями Григория VII. Он считал, что священники выше королей, что папа должен главенствовать над всеми светскими правителями, что император является вассалом первосвященника, который якобы принял корону у греков и передал ее немцам.

Новый папа со всей серьезностью взялся воплощать в реальность свои представления. Положение для этого складывалось благоприятное: смута в Империи, малолетство сицилийского престолонаследника, враждебность к немцам в Италии, англо-французские противоречия. Успеху Иннокентия III способствовали его талант администратора и финансиста, критический ум и мастерство дипломата. Конечно, в некоторых вещах ему просто неожиданно повезло — но папа умел использовать благоприятные моменты, приспосабливаться к неблагоприятным обстоятельствам, не оставлять свою цель, но менять пути к ней, при необходимости довольствоваться небольшим выигрышем и делать шаг назад перед двумя шагами вперед.

На пути к тому, что он считал выгодным для Церкви, Иннокентий III не знал