Под завесой страха - Самия Шарифф

полностью меблирован и украшен по вкусу моего отца. На втором этаже большая гостиная располагалась по соседству со столовой, этажом ниже — современная кухня и столовая, выходящая на огромную террасу, окруженную кустами красных роз[8]. Посреди сада можно было заметить качели, покачивающиеся под ветром. До нас в этом доме жила семья с маленькими детьми; как ни странно, это меня приободрило.

Этажом выше находилась главная спальня, то есть наша спальня с ванной комнатой, также две другие огромные спальни и две ванные. Что же я буду делать со всеми этими комнатами?

Мое радостное волнение улетучилось, едва я вспомнила о присутствии мужа, совсем рядом со мной. Внезапно я почувствовала себя потерянной в этом огромном доме. Именно эту минуту Абдель и выбрал, чтобы приблизиться ко мне и толкнуть к кровати, приказав раздеваться. Можно подумать, что у него есть антенны, позволяющие точно определить то самое мгновение, когда я чувствую себя слабой и уязвимой.

Действительно, он мог угадывать мои слабые места и, что я поняла немного позже, пользовался этим, чтобы унизить — и возвысить свою власть надо мной. Это была игра, от которой он получал истинное удовольствие; его садистская натура наслаждалась страданиями других.

— Пожалуйста, почему бы немного не подождать? Я не очень хорошо себя чувствую.

— О! Госпожа принцесса плохо себя чувствует, когда нужно удовлетворить своего мужа! Но это место нужно освятить, моя милая! Снимай-ка свои одежки, и побыстрее, — произнес он, повысив голос. — Думаешь, маленькая сучка, я не заметил твои шалости в такси?

— Мои шалости? О чем ты говоришь? Клянусь, я ничего не делала.

— Нечего тебе клясться, слушай внимательно, куколка? Если ты будешь и дальше так себя вести, я сразу же позвоню твоему отцу и расскажу, как ты вешаешься на мужчин прямо в моем присутствии! Я-то думал, что женился на девушке из хорошей семьи, а, оказывается, взял в жены потаскуху!

Бросив меня на кровать, Абдель разорвал на мне платье и совершил насилие. После этого он как ни в чем не бывало отправился на кухню. Открыв дверь холодильника, он крикнул мне:

— Твой тупой папаша набил холодильник. Иди есть, ты голодная.

Я ответила ему, что не хочу есть. Недовольный, Абдель силой притащил меня за руку, говоря, что раз я не голодна, то должна приготовить для него и накрыть стол.

— Сделай-ка мне что-нибудь по-быстрому. В шкафу есть консервы, а холодильник забит всякими разностями. Я помираю от голода!

Я спросила разрешения приготовить макароны.

— Сейчас меня это устраивает. Надеюсь, что ты знаешь и другие блюда. Если ты готовишь так же, как занимаешься любовью, я лучше отправлю тебя туда, откуда взял. Не думаю, чтобы господин начальник принял тебя с радостью! — И он зашелся истерическим смехом. — Продолжай готовить, но не забывай время от времени подходить ко мне и целовать! — напоследок велел он.

Со слезами на глазах я начала готовить томатный соус, которому научила меня мать, и поставила вариться макароны. Время от времени Абдель заставлял меня поцеловать его, притягивая к себе за волосы. Проглотив первый кусок, он запустил в меня тарелкой. Та разбилась, расплескав все содержимое и обрызгав меня. Кухню испачкали огромные красные пятна. Охваченная паникой, я скорчилась на полу, спрятав голову между колен, чтобы защититься. Абдель протащил меня за волосы до самой спальни, где еще раз изнасиловал, прежде чем уснуть.

Я спустилась на нижний этаж, мне необходимо было побыть одной. Позвонив матери, я рассказала ей об издевательствах, которым подверглась после прибытия во Францию.

Мать и слышать ничего не хотела. По ее мнению, жена не может быть изнасилована своим мужем, так как у него над ней абсолютная и бесспорная власть. Мать дошла до того, что настоятельно посоветовала больше не звонить ей и не докучать жалобами маленькой избалованной девочки. И особенно не следует сообщать об этом отцу.

Я повесила трубку, понимая, что снова осталась один на один со своим несчастьем. Затем я подумала о парижской тете, но решила, что она — сообщница моих родителей.

Найти средство, чтобы муж обращался со мной не так грубо, мне предстояло самостоятельно. Единственная возможность, которую я видела: подчиняться его желаниям и безропотно делать то, что он требует.

Я решила связаться с подругой детства — единственной, кто сможет меня понять. Ее телефон я попросила у тети под предлогом, что хочу сообщить о своем прибытии. Сперва та отказала, но затем уступила моей настойчивости. При этом она посоветовала не приглашать подругу в дом, так как Абделю известно о ее плохой репутации.

Когда я вешала трубку, по лестнице спустился муж.

— Кому ты звонила? — спросил он инквизиторским тоном.

— Своей тете.

— Я тебе не верю. Ты говорила с любовником! Теперь я понимаю, почему ты меня не хочешь!

Потянув за волосы, он швырнул меня на пол, после чего изнасиловал как всегда, когда был в гневе. Напрасно я уверяла его, что не знаю никакого другого мужчины; муж был по-прежнему убежден в обратном.

— Он трахается лучше меня? — ревниво вопрошал мой мучитель.

Абдель был намного крепче и сильнее меня, поэтому я не могла ничего сделать, чтобы защититься.

В эти несколько месяцев я часто думала о смерти. Много раз я пыталась добиться от матери, чтобы она хоть как-то помогла мне. Но она ни разу палец о палец не ударила и не сообщила моему отцу о поведении человека, которого он выбрал мне в мужья. А ведь дома она меня уверяла, что в случае необходимости я могу рассчитывать на них с отцом. Итак, эти слова оказались всего-навсего ложью!

До сих пор, стоит мне вспомнить разбитую тарелку с макаронами, у меня возникает горький вкус во рту: блюдо моей матери было отравленным!

* * *

Три месяца спустя я забеременела. В начале нашего брака Абдель пригрозил, что если этого не произойдет через три месяца, он вернет меня родителям заказной бандеролью. На его ультиматум я отреагировала, доказав, что в состоянии иметь детей. Так решил Бог!

Как только моя беременность подтвердилась, я сразу сообщила об этом матери. Та была необычайно довольна, услышав такую новость.

— Ты наполняешь меня радостью! Я восхищена тобой и уверена, что твой муж испытывает те же чувства. Давай же, моя милая, подари нам прекрасного мальчика!

А если это будет девочка, что тогда? Как к этому отнесется мой муж? Станут ли родители еще более безразличны ко мне? Чтобы моя дочь пережила то же самое, что пришлось вытерпеть мне? Об этом не могло быть и речи! Произвести