Фиктивная жена. Беременность вне договора - Анастасия Владимировна Иванова

Нет. Я не снимаю с себя ответственность, только знай я об этом пункте договора, никогда бы не стала провоцировать Стаса. Да что там! Я бы в жизни не поставила свою подпись под этим бредом!

— Тем более никто тебя не будет выгонять, если ты захочешь остаться с детьми. Это будет исключительно твой выбор.

Стас медленно подходит, хочет положить руки на мои плечи, но я уворачиваюсь от его прикосновения.

— Не смей! Ты ко мне вообще больше никогда не притронешься! Какой же ты мерзавец, Королёв!

— Не стоит разыгрывать трагедию. Ничего страшного не произошло.

Вскакиваю с кресла, отхожу как можно дальше.

— Да. Кроме как обманом подписанный отказ от детей.

— По-другому ты бы не поставила свою подпись.

— Я рада, что ты это понимаешь.

Ухожу из кабинета, нет никакого желания видеть и даже слышать Стаса. Рискую придушить — неплохой вариант. Богатой вдовой стану.

Юмор сейчас под стать настроению, а ведь всё не так уж и плохо начиналось.

Уже в своей комнате понимаю, что не могу находиться в этой квартире. Ощущаю присутствие Стаса и по новой начинаю заводиться.

Поэтому хватаю сумочку и на ходу начинаю вызывать такси. Меня даже не беспокоит, что я по-прежнему в домашней одежде — главное, как можно скорее убраться подальше. Чтобы расстояние между нами было не меньше километров пятнадцати, а лучше все двадцать.

Под грустные хиты о любви такси увозит меня подальше от Королёва. Совсем как в дешёвой мелодраме. Дождя только не хватает для лучшего спецэффекта.

Когда машина тормозит у конечной точки, понимаю, что не хочу выходить.

— Мы можем покататься? Я заплачу.

— Простите, но я уже принял другой заказ.

— Хорошего вечера, — выдавливаю из себя улыбку.

Таксист сразу срывается с места, а я не спешу заходить в свою квартиру. Ради которой всё это и затевалось. Потому что там тоже фантомно присутствует Королёв.

Злость и безысходность охватывает меня

Дура!

О чём я только думала, когда соглашалась на эту сделку? Когда не глядя подписывала договор?

Сама во всём виновата, и от этого становится только хуже. Грёбаные слёзы скатываются по щеке.

Когда я последний раз плакала?

Не помню.

Но самое страшное, это осознание, что я успела влюбиться в собственного мужа. И этот договор воспринимается как предательство, которое я не смогу простить.

Не придумав ничего лучше, просто бреду по пустым улицам, не замечая косых взглядов редких прохожих. Как и холода ночного воздуха. Просто продолжаю переставлять ноги по инерции.

Не знаю, через сколько я успокаиваясь. Начинаю снова здраво размышлять.

Ничего страшного не произошло. От одной совместной ночи дети не рождаются. Тем более, в большинстве случаев, Стас не кончал в меня.

«Прерванный половой акт не даёт защиты от нежеланной беременности», — вспоминаю нравоучительный голос школьной биологички.

Да чтоб тебя, Королёв!

А следом проносится предательская мысль, что если бы не договор, то беременность была бы очень желанной.

Даже если бы со Стасом ничего не вышло.

Я смогла бы любить ребёнка за нас двоих и дала бы ему самую лучшую жизнь, для этого вовсе не нужны деньги его папаши.

Глава 27

Стас бесцеремонно заходит в мою комнату, как делал это и раньше на протяжении всего месяца, после памятного разговора в кабинете и моего побега. Когда наше общение кардинально изменилось.

В ту ночь, когда окончательно замёрзла и устала, я зашла в первый попавшийся хостел, арендовала койко-место. Я уже засыпала, когда меня разбудили самым беспринципным способом. И совершенно не удивилась, когда увидела Стаса. Бешеного. Кажется, он был готов разодрать меня на мелкие куски.

— У тебя есть своя квартира, а ты решила переночевать в каком-то клоповнике! Специально? Назло мне?

— Угомонись, Королёв, не всё в этом мире крутится вокруг твоей, несомненно, значимой персоны.

Он ничего не ответил. Просто подхватил на руки и унёс из хостела. На замечания про оставленную обувь лишь посмотрел так, что я решила умолкнуть, а то точно разорвал бы меня на мелкие клочья.

Всю дорогу до дому ехали в тишине. Я старательно игнорировала, как сильно Стас поджимал губы, сжимая руль так, что кожаная оплётка скрипела. И на желваках, гуляющих на его хмуром лице, старалась не заострять внимание.

Я не понимала, почему он злится. Ведь он сам всё испортил!

Когда поднялись в пентхаус, я сразу скрылась в своей комнате. Слышала, как Стас подходил к моей двери, стоял какое-то время рядом, но так и не зашёл.

На следующий день решила сократить наши встречи до минимума. Могло бы показаться, что я его избегаю. Хотя да, так и есть. Всю неделю я успешно увиливала от наших встреч.

Видимо, мужу это надоело. И, забыв обо всех правилах приличия, он начал врываться в мою комнату по любому поводу.

Посоветоваться насчёт галстука, сообщить о новом выходе свет. Которые стали происходить ещё чаще.

И каждый раз появление на публике давалось мне всё тяжелее и тяжелее. Не потому, что приходилось изображать любовь.

Нет.

Я, дура такая, и так успела полюбить собственного мужа. Только к этому чёртовому светлому чувству теперь примешивается чёрная ненависть. Королёв не смел так со мной поступать!

Никогда раньше не понимала выражения: люблю и ненавижу. Казалось абсурдным испытывать два противоречивых чувства одновременно. Сейчас я не только понимаю, но и чувствую это.

Поэтому трудно тянуть каждый раз счастливую улыбку, когда хочется сбросить руку мужа со своей талии или оттолкнуть во время очередного показного поцелуя.

Раньше наш брак был игрой. Лёгкой прелюдией. Сейчас это настоящее изнуряющее испытание. И единственное, о чём я мечтаю, чтобы мы поскорее развелись.

Я уже знаю, что продам ту квартиру своей мечты. Просто потому, что не смогу в ней жить, ведь всё будет напоминать мне о Стасе. И работу сменю. Потому что иначе не избежать случайной встречи. Хочу полностью вычеркнуть его из своей жизни.

Наше общение со Стасом настолько вымотало меня, что последние две недели я чувствую постоянную слабость и тошноту. Правда, до рвоты ни разу не доходило.

До этого дня.

Стоит Королёву появиться на пороге моей комнаты, как я улавливаю аромат его нового парфюма.

Тяжёлый, давящий.

От которого сразу становится дурно. Зажимаю рот рукой, бегу в уборную, падаю перед унитазом, и горькая желчь выходит из меня.

Мне настолько плохо, что не сразу слышу тихие шаги, понимаю, что он рядом, лишь когда мужская рука собирает мои волосы, а меня окутывает агрессивный аромат, состоящий