Древесный маг Орловского княжества 14 - Игорь Павлов

Понимаю, что такие попытки ослабляют её. Но большая часть нагрузки ложится на руну, которая сейчас активно сосёт резерв из меня. Если бы я был простым человеком, то отдавал бы жизненные силы. И здоровую психику.

Замечаю шевеления в тёмном углу. Ламия лезет из тени.

— Нужна живая плоть, — хрипит моя демоница, хотя её никто не спрашивал.

— Найди плоть, — подхватывает сразу Каллисто.

— Людей трогать нельзя, я же говорил, что это плохо, — ворчу.

— Любое животное, — подсказывает Ламия. — Чую поблизости.

— Связь гаснет, скорее, папочка, — молит дочурка.

Блин, вот нахрен мне это надо⁈ Но как — то неловко идти на попятную. Сам позвал, теперь брошу?

— Кошка устроит? — Спрашиваю, вздыхая.

— Скорее, папочка… — Приносит далёкий крик из вихря, будто Каллисто куда — то проваливается.

Ощущение такое, будто дочку вызволяю из передряги. Вскочив, спешу к двери. Высунувшись, вижу двух гвардейцев и служанку — все трое наготове выполнить любое поручение. Смотрят встревоженно и вопросительно.

— Кошку мне несите, — командую.

— Какую? — Опешила служанка.

— Любую! — Рявкнул. — Живее!!

В Замке тут их штук двадцать наплодилось. Коты постоянно сваливают, кошки остаются. Зверьё особо не мешает, зато мышей ловит хорошо и добавляет уюта. Одной больше, одной меньше. Главное, чтоб Руяна не прознала об этом, иначе расстроится.

Не прошло и трёх минут, принесли мне молодую кошечку. Гладкошёрстную, серебристо — чёрную в тигровой раскраске. Поймали самую ручную, которая в мои коварные объятия с охотой пошла и сразу заурчала. Да так посмотрела зелёными кошачьими зенками, что у меня сердце кровью залилось. Я чуть было не затребовал другую. Но времени почти не осталось. Закатав дверь обратно, поставил кошку между руной и камином.

Только руки отпустил, пепел в виде щупалец сразу окутал её. Внезапно обессилевшее животное завалилось на бок и задёргалось. Десять секунд агонии, и кошка замерла. Костёр в камине потух, руна сдулась, растеряв всю силу. И Ламия свалила, не в силах держаться здесь дольше.

Решил было, что ничего не вышло. Но тут кошка поднялась, встряхнулась, как собака после воды и ко мне направилась. Первые неуклюжие шаги сменились естественными.

Поднявшись на задние лапы, она передними аккуратно коснулась моего бедра, взглянула осознанно, а затем пасть открыла, будто зевает.

— Папочка, — выдала низким человеческим голосом!

— Неужели получилось, — усмехнулся с горечью, подхватил тельце и усадил на коленки. Кошка естественным образом заурчала. Всё такая же тёплая, и сердце бьётся. Значит, не умертвила, просто вселилась.

Глажу, а она нежится, как обычная кошка. Поглядывает, щурится, ушки подставляет.

— Ты надолго ко мне? — Интересуюсь в надежде, что нет!

— Как пожелаю, — отвечает с мурлыканьем.

— Ты ведь понимаешь, что в этом теле уязвима?

— Не бойся за меня, папочка. Я всё ещё в Нави.

А, вот даже как. Кошка в роли дистанционного аватара? Оставалась надежда, что далеко от руны и камина она отойти не сможет.

Коль проделал такую работу по налаживаю контакта с дочерью, решил с ней и остаться на эту ночь. Провести время, поиграть в отца. Заодно обезопасить Замок и Дворец от пожаров или чего похуже.

Проболтал с ней до полуночи. У дочки миллион вопросов. Когда она уснула, решил, что всё, вернулась в Навь. Но что — то сомнения взяли, поэтому тут и завалился.

Утром поднялся, как обычно, с рассвета. Кошку пригревшуюся отодвинул. Выдохнул с облегчением, что Каллисто её не убила. Собрался уже на выход, а за спиной раздалось:

— Ты куда, пап? Я с тобой!

Глава 8

Каллисто Десятая Ситри

Очень надеялся, что мы с Каллисто ограничимся одним свиданием в комнате. Но она спокойно вышла со мной под утренний свет. И, как оказалось, совершенно не была привязана ни к руне, ни к пеплу в камине.

С другой стороны, а что я хотел от Десятой Ситри? Владычица её своей наследницей нарекла не просто так. Демоница талантливая, растёт не по дням, а по часам.

Конечно, возникает вопрос, а может ли так же явиться её мамашка? Надеюсь, без особых ритуалов такое не провернуть. Я ж руну кровью нарисовал и заклинание озвучил. Ну и силу вложил немалую, чтоб канал наладить.

А теперь вот отдуваюсь. При этом в заднице поигрывает, ведь если Ситри узнает о проделках дочки, мне мало не покажется. Остаётся только надеяться, что Каллисто всё быстро надоест, и она вернётся в свой чудный лавовый мир.

Трусцой выскочила за мной в холл и с мощного прыжка сразу вскарабкалась на плечо.

— Покажи мне всё, пап, — промурлыкала.

— Так, предупреждаю сразу, — начинаю строго. — На людей не кидаться, вести себя естественно, как вело бы себя это животное. При посторонних не разговаривать. Кошки так не умеют.

— Хорошо, пап, — легко согласилась и потёрлась шерстяной мордахой о щёку.

Охрана обернулась в проёме, с другой стороны Леся замерла, раскрыв рот и вытаращив глаза.

— Вам показалось, не вздумайте болтать, — пригрозил им.

— Да, ваше величество, — ответила с придыханием хозяюшка.

— О чём вы, ваше величество? — Состроил из себя дурака один из стражников.

Так и вышел на улицу с кошкой на плече. Каллисто сидела смирно, пока шёл по зданию. Но стоило оказаться на заднем дворе в парковой зоне, сразу спрыгнула, покатилась по жухлой траве, рванула в кусты, оттуда на дерево полезла. Со стороны кажется, что кошка решила поиграть и побеситься. Ничего противоестественного.

Одно удивляет: как быстро эта демоница, без году неделя, сумела освоить все возможности животного. Учитывая, что оно в расцвете сил, не переживаю, что поломает себе лапу или перешибёт хребет. Но это до поры до времени, пока Каллисто не стала с веток прыгать на землю, гоняясь за шмелями.

— Смотри, пап! — Слышу. — Смотри, как я умею!

— Так, я тебе что сказал, — рычу на неё.

— Прости, пап, молчу. Ой, а это что…

Пока она резвится, сижу на лавочке и принимаю донесения. Сегодня на редкость много посыльных собралось. Выстроилась целая очередь. Деловую атмосферу разбавляет взбесившаяся кошка, вытворяющая неподалёку невероятные кульбиты. Зрителям смешно, а у меня иной раз сердце обрывается, когда дурочка с ветки делает тройное сальто и с трёхметровой высоты спиной рушится в куст. Вылезает, фыркает.

А затем первую птичку замечает…

Приняв всех за три часа, хватаю неугомонную.

— Ну что? Наигралась? — Шепчу в волосатое ушко.

А сердце у той долбит, как у птички.

— Нет, пошли ещё куда — нибудь, — заявляет.

— Слушай, малышка. Тебе уже пора, а у меня много дел.

— Не, пап, не пора.

— Если мама узнает, получишь, и я получу.

— Она явится лишь