Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

ты был прав. — Смущенно улыбнулась она и потерла затылок. — Не стоило мне демонстрировать свои навыки. Последние сутки я то и дело слышу, как меня просят, умоляют сделать им оружие, личное. Ножи, кинжалы, или чего потяжелее. Тайно просят, обещают делиться валютой, пока, тьфу-тьфу, не угрожают. Я пока отказываю, говорю, что работаю только по твоему приказу, но…

— Муромец. — Я чуть было не взорвался.

— Понял, командир. — Видать, мой тон оказался очень красноречив, да так, что Илья чуть было не вскочил по стойке смирно. — Выбью из них это дерьмо, такого больше не повторится.

— Послушай меня, мелкая. — Я кивнул Илье и перевел взгляд на трансмутаторшу. — Я говорил тебе, что ты очень ценна, и предполагал, что что-то подобное может начаться. Позволь Илье сделать свою работу, и если впредь что-то подобное всплывет, немедленно обращайся ко мне или к нему. На любые подобные предложения отказывай, ты никому ничего не должна. Помочь, это одно, или сделать что-то для личного пользования и комфорта, ну например не вижу ничего опасного в гребешке для волос для какой-нибудь девчонки, которая попросит тебя его сделать. Но на все то, что тебе просто не хочется делать, давай четкий и необоснованный отказ. Не обязана.

— Да, Марк, поняла. Спасибо! — Заметно повеселела девочка, явно обрадованная тем, что тяжесть этого груза с ее плеч сняли.

— Ох-ох-ох… — Шумно выдохнула Женя, пригладила живот, попила воды. — Похоже не на совет, а на курс групповой психотерапии. Дайте мне «говорящую подушку».

— На. — Усмехнулась Варя и протянула целительнице всамделишную подушку, которая имелась под поясницей в кресле.

— Такой вопрос. — Продолжила она, приняв шутливый объект для права голоса. — Я сегодня осматривала того работягу, Петра. Дай дураку… кхм, топор, так он сам и убьется. Короче, не упал он, а на него упало, дерево. Срубил неудачно, не знал, как правильно, чтобы вектор падения задать. В общем, вместо правой ноги у него теперь тряпочка, кости в муку перемололо, сосуды порваны. Моей текущей исцеляющей магии не хватает, чтобы это залечить. Да и, признаться, нечего там лечить, не дальше, чем завтра, нога отсохнет.

— Ага, я тоже видела. — Глаза Лизы округлились. — Жуть ужасная.

Я замолчал, поглядел на свои ладони. Очередной калека? Что за непруха. Открыл интерфейс, быстрым движением в системном меню управления фракцией пополнил очки обучения Жени на тысячу.

— Держи, Жень. Развей навыки, уровни подними. Посмотри, какие возможности откроются, Лизу вон напряги. Вполне возможно, что парню удастся помочь.

Алхимичка удивленно охнула, когда получила системное уведомление о зачислении огромной суммы очков обучения.

— А если не выйдет? — Неуверенно спросила она.

— Ну, что мы как маленькие, если не выйдет, ампутируем ногу и сделаем функциональный протез. — Пожал я плечами. — Успешный опыт уже есть, Мира вроде как не жалуется. Не бросать же работягу на произвол судьбы?

В этот момент дверь Катиной комнаты тихо скрипнула, и в холл, в разгар обсуждений, вернулась Катя. Волосы ее были влажными, только после помывки, а лицо чистое и светлое, с абсолютно спокойным взглядом. Ничто в ее облике больше не выдавало недавней слабости. Она уверенно прошла к столу, смерила взглядом занятое Варей свое место, и заняла ближайшее свободной — аккурат по правую руку от меня.

Около полутора часов еще мы закрывали различные мелкие вопросы, от новичков и их ролей, до обустройства территории у реки. Все обсудили, и с чувством выполненного долга разошлись.

Я впервые оказался в своей новой комнате. Она была еще лучше, чем та, что была в предыдущей итерации твердой щепки, вернее будет правильно сказать Твердыни, раз уж мы дали форту имя собственное. И хотя я и сказал, что лучше, она была меньше. Только строго самое необходимое — платяной шкаф, большое окно, хорошая кровать, письменный стол и стул, торшер, деревянная стойка для просушки доспеха, и еще немного мелочей.

Все бытовые дела я закончил почти на автопилоте. Помылся, побрился, переоделся в чистую новую мантию, что сейчас приятно холодила мне кожу. Забравшись на просторное ложе, устланное мягкими шкурами, я откинулся на спинку и уставился в потолок. Да. Официально заявляю, что с самого первого дня здесь текущий момент обладал самым высоким уровнем комфорта, который мне доводилось испытывать с момента прибытия на этот треклятый полигон.

Полежав так пару минут и позволив телу полностью расслабиться, я вспомнил об обещанном письме от Вячеслава. Полковник должен был прислать весточку через наш канал связи, положив сообщение в сундучок, и я чуть было не забыл об этом, а ведь вид его был довольно тревожным, когда он сообщил мне о необходимости связаться лично, без лишних ушей.

Открыв инвентарь, я обнаружил привычную серую сетку системных ячеек и кучу хлама, который я таскаю с самого первого дня. Мой взгляд автоматически скользнул к самым нижним слотам, где и располагались девять ячеек сундучка. Все они были пусты, кроме одной.

Да только вот кое-что происходило. Примерно раз в секунду письмо перемещалось в соседнюю ячейку. Затем снова. И снова. Туда-сюда.

Глава 9

Я оторопел, глядя на происходящее. Что за черт? Почему двигается? Иконка письма дергалась рвано, то быстрее, то медленнее, перепрыгивая из ячейки в ячейку, словно ее постоянно дергали. Первой мыслью было, что это Вячеслав экстренно пытается со мной связаться, и пока что это самая логичная версия. Своеобразный аналог настырного «позвони и сбрось» на мобильный. Эх, как было бы все проще…

Сложенный лист бумаги я материализовал в руках, поднес текст к лампе, вчитался в строки.

Вячеслав, как ему и свойственно, писал строго по делу и коротко, отрывисто. Дело было так: коммунисты уехали чуть дальше, на восток, и уже там начались странности. Вообще, если сказать честно, все письмо было простым предупреждением. Я припомнил описанных в письме троих изгнанных — Завьялова, Морозова и Савельева, и именно их Вячеслав преподнес как угрозу, но до конца не был в этом уверен. Та, ранняя неудачная попытка произвести переворот, этих молодцев разозлила и раззадорила, отчего сейчас они начали партизанскую войну. Упоминались жертвы, несколько удушенных постовых по ночам, воровство припасов. Но не только жалобами полнилось это письмо — не зря я назвал его предупреждающим.

'Марк, эти гниды точно знают, кто стоит за моим спасением, ты их видел, ты их слышал. А они — тебя, так уж вышло. Наверное, стоило их казнить. Но я, дурак старый, не смог. Рука не поднялась. Имей в виду — они могут заняться и твоим лагерем, я же пока держу оборону.

С уважением, Вячеслав Нестеров'.

Надо