Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

написать ответ, о том, что теперь в курсе ситуации, и если нужна помощь, я постараюсь организовать группу для подмоги. Покончив с коротким ответом, я вернул бумагу обратно в слот связанного сундучка, и уже собирался закрыть интерфейс, чтобы наконец лечь спать, как иконка, несколькими секундами погодя, снова задвигалась.

Причем, теперь я точно понимал, что это не главный коммунист, так как возникло письмо теперь уже в моих собственных ячейках, прямо посреди хлама. Осознав это, я нахмурился, ведь Вячеслав никак не мог влиять на мои личные слоты — у него просто не было туда доступа. Системный сбой? Да ну, вряд ли, никогда такого не было, с чего бы вдруг сейчас?

И тут меня осенило, как будто током прошибло! Это же я сам! Вернее, мой фантом!

Я ведь отключился от него, вырубил полностью все органы чувств, любую сенсорику, чтобы избавить себя от перегруза и головной боли и сосредоточиться на сначала переговорах, потом на сотворении форта и собраниях, но общий инвентарь-то никуда не делся! Копия, учитывая все ограничения с моей стороны, никак не могла ничего мне сообщить, а, походу, очень хотела!

Сплюнув про себя, я откинулся на кровать и «включился» в него, вогнав свое сознание в фантомную копию.

Переход отозвался резкой вспышкой боли где-то внутри головы, аккурат за глазами. Сыро, зябко, воняет. Резко заболели его, а теперь мои, перетянутые жесткими лозами руки и затекшие ноги. Мой собственный разум и память копии мгновенно слились в единое целое. Временно, пока мы не полностью синхронизировались, каждый из нас осознавал сам себя по отдельности, и я в полной мере ощутил его теперешнюю ситуацию. Фигово, если говорить честно.

Когда мозги утряслись и я снова остался один, из памяти я выудил важное. Картина недавнего разговора с Димой пронеслась перед глазами первой. Мой двойник, пытаясь заболтать безумца, выиграть время, склонить к сотрудничеству и расположить, сглупил. Ляпнул про север и Вячеслава в частности. И ведь задумка-то была благая! Пытаясь упирать на то, что Дима лучший среди лидеров, он случайно и проговорился. А безумный пожиратель только и рад подчистить хвосты, чтобы его авторитет был абсолютным и непререкаемым.

Подвигав затекшей шеей, я выгнулся, чтобы посмотреть на Диму.

Он все так же восседал на своем бревне в нескольких метрах от меня. Но я помнил, что он так и должен сидеть, пусть воспоминания и не были в полной мере моими. Пускающий слюну в полузабытьи ходячий труп. Сколько же часов прошло? Часов пять, наверное? При худшем раскладе они уже на полпути, а это означало, что времени у меня нет катастрофически.

Сомнений в том, что эти пассы руками от безумца, это ни что иное, как дистанционное управление армией, у меня не было.

Время размышлений подошло к концу. Избавиться от пут не проблема, прикончить гада, возомнившего себя богом — тоже. Мне претила эта идея, до тошноты, но я ничего не могу поделать. Скоро он пройдется мелкой гребенкой по людям Вячеслава. Могу попробовать его предупредить, но который час? Увидит ли он мое письмо, а увидев — успеет ли среагировать? Воспримет ли угрозу всерьез? Твою ж мать.

К тому же, от его убийства меня удерживает не только гуманизм. Да, можно предположить, что орда без централизованного управления потеряет свою былую мощь, но черт с ней, с тактикой, они числом берут! Станут менее опасными, факт, но и куда менее предсказуемыми. Значит, выхода у меня, особо, и нет.

А что, если вывести его из строя? Не совсем убить, но сделать так, чтобы толпа потеряла командный центр здесь и сейчас? Можно попробовать. С помощью разложения я уничтожил путы на своих руках, поднялся во весь рост, чувствуя, как дрожат и не слушаются затекшие ноги, несколькими точечными разложениями разнес головы окружающей немногочисленной своры, чтобы остаться с Димой один на один, и прихватил у очага горячий увесистый камень. Приложу его по голове и вся недолга.

Да, мне почти удалось. Когда несколько греллинов прямо тут погибли, глаза Димы, заведенные куда-то назад и смотрящие прямо в мозг, выправились обратно. Он перестал шевелить руками, лишь вперился взглядом на меня, а затем сказал:

— Подчиняйся. — Коротко бросил он, вскинул руку в мою сторону.

Не знаю, что это за дьявольская способность. Я мгновенно потерял всякую волю к сопротивлению, не мог ничего сказать, не мог сдвинуться с места. Затрепетал, как лист на ветру, и единственным желанием у меня было пасть ниц и склониться в глубочайшем раболепии и… страхе. На остатках воли оригинала я заставил себя покинуть тело фантома, отпустив контроль и обрезав всякую связь.

Что за черт⁈

Я подорвался на кровати в своей спальне. Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь, я едва ли осознавал, в какой опасности находился мгновением ранее. Еще секунду я проведи в теле фантома — и все. Я бы уже не смог его покинуть, уверен в этом. Так и подчинился бы, как он и сказал. Жесть…

Не случилось у меня хорошей, комфортной ночи. Сон слетел окончательно. Нужно действовать! Вернуться в фантома я сейчас не смогу, более того, я даже не смогу отдать ему приказ, не вернув себе управление. Возможно, сейчас его вообще убьют, но пока что я этого не чувствовал — магический резерв был по прежнему заморожен на небольшой объем, требующийся для поддержания раздвоения.

Значит так. Отставить панику, нужно поступать мудро. Что сейчас опаснее всего? Армия, приближающаяся к владениям Вячеслава. Нужно его предупредить, и я не уверен, что он сейчас не видит десятый сон. Тем не менее, попытался — написал еще одно письмо с требованием НЕМЕДЛЕННО выбираться оттуда или же, если он настолько смел и уверен в себе, принимать неравный бой.

Я бесшумно покинул свою комнату. Будить весь лагерь, поднимать уставших за день людей, собирать колонны и перебрасывать войска на северо-восток нерационально. Потеря драгоценных часов. А чтобы предупредить своего союзника наверняка требовалась скорость, иная скорость, та, на которую способен лишь один человек на этом полигоне.

Наспех накинув на себя доспех и убедившись, что оружие при мне, хотя с последней прокачкой в нем не было особой нужды, я отправился в комнату Бориса. Вошел я к нему без стука, толкнув тяжелую дверь. Медведь, ожидаемо, храпел в объятиях Кати, которая беспардонно на него залезла почти вся. Черт, вряд ли этот вид нагой заместительницы предназначался мне. Я закрыл глаза ладонью и прошипел.

— Боря, подъем.

Он разлепил глаза, как и Катя, которая, едва заметив мой темный силуэт,