Эпизоды : Сборники мемуарных очерков - Сергей Львович Войцеховский

им написано в 1924 году, но так же вполне естественно, что из-под его пера могли бы выйти по истечении стольких лет новые мысли, которые определили бы отношение возглавляемого им великого государства к России и к русскому народу так, как это отношение должно быть ныне определено. Такое дополнение к «Мейн Кампф» тем более необходимо, что изложенная в этой книге программа германской политики по отношению к России не только неприемлема для всех русских, к какому бы политическому лагерю они ни принадлежали — главным недостатком этой программы в 1937 году является ее полная неосуществимость.

* * *

На одну из причин этой неосуществимости мы указали в статье, опубликованной в № 185 «Часового», от 20-го февраля с. г. «В данное время — написали мы — следует ждать не перемены в направлении внешней политики Польши, а укрепления той основной линии, которая сводится к политике равновесия между Германией и СССР, к политике нейтралитета в том великом споре между фашизмом и коммунизмом, который ныне потрясает мир».

Восточная программа Германии, изложенная в «Мейн Кампф», стала бы, быть может, осуществимой, если бы Берлину удалось убедить Варшаву и Бухарест в том, что такое осуществление выгодно Румынии и Польше. Однако, в настоящее время обстановка складывается так, что на помощь главных западных соседей России Германия ни в коем случае рассчитывать не может. Неблагоприятные для Германии сдвиги произошли в течение последних месяцев на Скандинавском полуострове. Кроме этих причин, существуют другие, не менее значительные, которых мы сознательно не касаемся, дабы не утомить наших читателей подробностями. Главной причиной, препятствующей Германии воплотить в жизнь программу А. Гитлера по отношению к России в ее первоначальном виде, является то обстоятельство, что эта программа наталкивается на единодушный отпор русского народа, а мысль о возможности завоевания России или ее расчленения, надо надеяться, ныне оставлена всюду, где она когда-либо возникала.

* * *

Что же из сказанного следует? Какова та программа восточной политики новой Германии, при которой она могла бы рассчитывать не только на сочувствие, но и на поддержку русского народа?

Как мы уже отметили, русский народ проникнут глубоким уважением и, скажем прямо, симпатией к вождю новой Германии за то, что свое государство он превратил в твердыню борьбы с коммунизмом, но в этой твердыне А. Гитлер ведет по отношению к коммунизму не наступательную, а оборонительную политику. Между тем коминтерн, растерявшийся после неожиданной для него победы национал-социализма в Германии, успешно перестроил свою тактику и возглавляет всестороннее наступление самых разнообразных сил на национал-социалистическую Германию. Творение А. Гитлера находится под постоянной угрозой удара. Предотвратить эту угрозу может только уничтожение коминтерна в России. Это и есть та цель, в которой интересы Германии совпадают с интересами русского Национального Движения. Согласование усилий при наличии общей цели не представило бы большого труда.

Не уничтожение России, а ее освобождение от коммунизма должно стать целью германской внешней политики, ибо, как написал д-р Макс-Эрвин фон Шейбнер-Рихтер, один из тех павших 9-го ноября 1923 года первых германских национал-социалистов, которым посвящена книга А. Гитлера: «Невозможно без опасности для собственного благополучия признавать в России тот строй, который совершенно неприемлем для собственной страны».

Борьба с коминтерном мыслима и возможна без посягательства на национальное достояние России. От того, насколько это будет понято в Берлине, зависят на долгие годы взаимоотношения между германским и русским народами.

Три письма

Владимир Владимирович Деменитру был по происхождению французом, настолько обрусевшим, что французского языка не знал. Родился он в России и был до революции присяжным поверенным в Одессе. Став эмигрантом, он с женой, Ольгой Адольфовной, обосновался в Данциге, превращенном Версальским договором в независимый от Германии вольный город. Там он редактировал «Вестник» русской колонии, состоявшей — в значительной части из состоятельных евреев, экспортировавших польский лес в Англию и другие страны.

Осенью 1939 года, после воссоединения Данцига с национал-социалистической Германией, он воспользовался первой возможностью переезда в Варшаву, где Русский Комитет помог ему и жене легализировать их пребывание. В июле 1944 они были эвакуированы Комитетом в Словакию. Об этой эвакуации он написал мне три письма. Даты первых двух им указаны не были. Третье помечено 23-м сентября того же года.

1.

Глубокоуважаемый и дорогой Сергей Львович!

Созидателю всегда радостно любоваться делом рук своих. Поэтому хочу порадовать Вас кратким описанием нашего пути из Варшавы в Словакию, Вами для нас уготованного и облегченного. Нет у меня сейчас ни приличной бумаги, ни подходящего пера, а Вы знаете, какое действие на пишущего оказывают плохие письменные принадлежности. Поэтому извините великодушно недостатки писания и изложения. Мне очень хочется обрадовать Вас сведениями о совершенном успехе проведенного Вами дела и я не хочу откладывать это письмо до момента, когда смогу купить нужное перо и бумагу. Примите это письмо не только как желание выразить Вам мою благодарность за все для меня сделанное, но и как дань полного восхищения Вашим организаторским талантом и Вашей энергией, совершившими чудо беженской эвакуации. Как не назвать подлинным чудом этот вывоз тысячи русских людей из окруженной врагами и пламенеющей польской ненавистью Варшавы — в классных вагонах специального поезда прямого назначения с продовольствием в пути, непрерывным попечением о едущих в дороге, с последующим помещением их в отелях первоклассного горного курорта на полном иждивении словацкого правительства! И все это во время войны, в непосредственной близости фронта и в наше бесцеремонное время, когда не принято считаться даже с подданными великих держав, а не то что с бесподанными, отовсюду гонимыми и повсюду беззащитными русскими эмигрантами! Чудо, Сергей Львович, и Вы можете быть горды способностью сотворить чудесное дело истинного добра среди зла и злости, в которых захлебывается мир, но и мы горды. Мы гордимся тем, что среди нас находятся такие, как Вы, люди, показывающие редкостные примеры рвения, энергии, умения и беззаветного служения русскому делу.

Итак, в понедельник мы в Вашем присутствии по группам погрузились в вагоны. Рядом стояли три открытые платформы, на которые погрузились покидавшие Варшаву армяне. После беспокойной ночи, ознаменовавшейся налетом красных на варшавский восточный вокзал, мы тронулись в путь во вторник около 12-ти часов дня. Многие вздохнули свободнее, когда поезд миновал варшавский западный вокзал. Поводов для облегченного вздоха было достаточно. Во-первых, на станции товарной мы провели беспокойную ночь в непосредственном соседстве с вагонами, загруженными снарядами; во-вторых, обнаружена была попытка вложить бомбу в паровоз нашего поезда, а, в-третьих, поведение поляков у поезда в Варшаве не внушало доверия к дружелюбию их замыслов в отношении нас,