Золотая легенда. Святые мужи - Иаков Ворагинский

— Поскольку ты выглядишь, как Симон, ступай в Антиохию и говори обо мне народу с любовью, и таким образом, говоря, как Симон, ты изменишь мнение народа обо мне. Затем я и сам явлюсь в Антиохию, избавлю тебя от чужой личины и на глазах у всех верну тебе твой настоящий облик.

Конечно, сомнительно, чтобы Петр приказал Фаустиниану лгать, поскольку Господь во лжи никак не нуждается. «Итенирариум» Климента, в котором описаны подробности, безусловно, является книгой апокрифической, и несмотря на то, что некоторым приятно было бы так думать, вышесказанной детали все же верить никак нельзя. Но, если тщательно взвесить слова Петра, можно сказать, что ведь он не велел Фаустиниану выдавать себя за Симона Волхва, но только позволить людям видеть свое искаженное лицо и, говоря с этим лицом, говорить о Петре только хорошее, таким образом уничтожая все дурное, насажденное волхвом. Иными словами, Симоном Фаустиниан был не в действительности, а только по внешности. То, что буквально произнес Фаустиниан: «Я Симон» и т. д., должно быть понимаемо как: «И вот, насколько позволяет мне моя внешность, я кажусь Симоном». Он и был Симоном, но мнимым.

Итак, Фаустиниан, отец Климента, отправился в Антиохию, собрал народ и произнес:

— Я, Симон, обращаюсь к вам и признаю, что неправ был в отношении Петра. Он не соблазнитель и не колдун, но посланный нам для спасения мира. И потому отныне, если я скажу против него хотя бы одно дурное слово, самого меня считайте соблазнителем и колдуном. И я винюсь сейчас пред вами за то, что говорил ложь, и если вы хотите сберечь себя и ваш город, то во всем верьте Петру.

Выполнив все указания Петра и дав народу основания любить его, Фаустиниан стал ждать апостола. И тот явился, и помолился над ним, и убрал с его лица всякое сходство с Симоном. А народ Антиохии тепло приветствовал Петра, оказал ему уважение и возвел на епископский трон.

Но вот в город прибыл сам Симон и снова созвал народ.

— Удивляюсь я, что после того, как я рассказал вам всю правду и предупредил об обманщике Петре, вы не только слушали его, но и сделали своим епископом, — возмутился он.

Но толпа разгневалась еще больше и ринулась на него со словами:

— В наших глазах ты чудовище! Еще позавчера ты говорил, что виноват, а теперь призываешь нас тебе не верить!

И они с позором изгнали его из города. Климент рассказал эту историю, поместив ее вместе с повествованием о своей жизни.

После этих событий Петр вернулся в Рим и, зная, что страсть к истине у Климента неиссякаема, сделал его епископом с правом наследования ему в Риме. Однако когда князь церкви[103] умер, предусмотрительный Климент принял меры безопасности на будущее. Он предвидел возможность того, что в будущем некоторые люди захотят использовать сделанное Петром в качестве примера и начнут избирать и ставить в Церкви своих наследников, делая таким образом святость Господню неким подобием наследственного владения. Поэтому Климент отдал свое место римского епископа сначала Лину, потом Клету[104].

Есть те, что утверждают, будто Лин и Клет не были верховными понтификами, но только коадъюторами Петра и только поэтому удостоились милости быть включенными в список пап. Климент был избран уже после них и исполнял свой долг в совершенстве. Он был человеком настолько святым и добрым, что удовлетворял не только христиан, но и всех язычников и даже иудеев. Он составил список бедных христиан по всем провинциям и не допускал, чтобы те, кого он очистил святостью крещения, подвергались унижению публичной нищеты.

Климент освятил девственницу Домициллу, племянницу императора Домициана, священным покровом, и обратил Феодору, жену Сизинния, друга императора. После этого Феодора дала обет вести жизнь непорочную. Сизинний же, движимый ревностью, тайно проник в храм, где молилась его жена, желая узнать, зачем она ходит в церковь так часто. Когда он вошел, святой Климент как раз читал молитву и паства ему отвечала, и тут Сизинния настигла слепота и глухота. Он сказал слугам:

— Возьмите меня и выведите отсюда!

Слуги повели его по церкви, но никак не могли найти выхода. Феодора увидела, как он кружит по храму, но поначалу не двинулась с места, думая, что муж сможет узнать ее. Наконец она спросила у слуг, что происходит, и они ответили:

— Наш хозяин хотел увидеть и услышать запрещенное, но нежданно был поражен слепотой и глухотой.

Феодора стала молиться, прося Господа позволить мужу выйти из храма, и после молитвы сказала слугам:

— Ступайте и отведите хозяина домой.

Когда они ушли, Феодора рассказала Клименту о случившемся, и по ее просьбе святой отправился к Сизиннию и нашел его с глазами открытыми, но ничего не видящими, и ушами ничего не слышащими. Климент помолился за него и возвратил ему и слух, и зрение. Но, увидев Климента, стоявшего рядом с его женой, Сизинний разгневался и подумал, что его одурачили колдовским искусством. Поэтому он приказал схватить Климента со словами:

— Он ослепил меня для того, чтобы подобраться к моей жене!

Слуги связали святому руки и ноги и потащили прочь, но на самом деле они связали только колонны и лежащие рядом с домом камни, думая при этом, как думал и Сизинний, что связали и тащат Климента с его причтом. И тогда Климент сказал Сизиннию:

— Вы называете богами камни,