Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

— Видимо, достаточно, раз Хорн так решил.

Впрочем, вчера я ничего не сказал наставнику и пропустил тренировку из-за поездки к Варрену, поэтому приглашение на спарринг вполне может оказаться наказанием, которое наставник из вежливости обозначил «занятием».

Над площадкой разносится недовольный голос Ренна:

— Господа, если вы закончили душить победителя в объятиях, господину Даллосу ещё нужно получить бумаги и выслушать разбор испытания.

Одногруппники нехотя расступаются вокруг меня. Ренн ждёт возле стола с металлической шкатулкой, а чуть поодаль стоит Фенвик — побледневший, с застывшим лицом и тонкой полоской крови на губе, которую он, похоже, до сих пор не заметил.

Его замысел почти сработал. Более того, большую часть испытания именно он распоряжался полем, заставляя меня отвечать на каждый новый ход. Однако десятки свидетелей уже запомнили не это, а синий кристалл над мачтой — зримое доказательство моей победы.

Я извинился перед друзьями, но вместо стола направился к своей команде. Прежде чем принимать награду, нужно поблагодарить тех, кто её добыл.

Тарен держится прямо, как на построении, и смотрит тяжело: он понимает, что рано выбыл. К нему я и обращаюсь:

— Против Мейны никто из нас долго бы не продержался. Но на реальном поле боя, где такие условности, как символическое попадание никак на здоровье не повлияют, ты будешь великолепен. Спасибо.

Тарен поднимает глаза.

— Для меня важны ваши слова, господин Даллос.

Ответ звучит чинно, почти по уставу: я ему пока не командир и не друг, способный парой фраз прогнать тоску. Он не перестает хмуриться, но плечи все-таки чуть расправляет.

Селла тем временем пытается затеряться за чужими спинами, бочком направляется прочь, однако уйти я ей не позволяю:

— Селла. На тебя давили с первой минуты боя, но ты не бросила панель, не запаниковала и продолжала работу. Я видел, как ты справлялась, и знаю, что без нападения ты открыла бы дверь.

Рунница краснеет до ушей и застывает под общим вниманием, точно ночная зверушка, которую вместе с клеткой внезапно выставили на сцену, под перекрестье лучей софитов.

— Но я так и не успела… — говорит она тихо и не заканчивает фразу.

— Зато ты заставила троих противников тратить на тебя время. Без тебя нам могло не хватить тех самых секунд, которые и определили победу. Виктор! Когда положение стало почти безнадёжным, ты не решил, что бой закончен, а продолжил искать, чем помочь. Благодарю за упорство.

Дейн получает благодарность за самостоятельность: первоначальный приказ потерял смысл, однако парень проник в станцию и добрался до цилиндра.

Последней передо мной оказывается Нэсса. Понимаю, что оставлять её напоследок было почти жестоко: девушка переминается с ноги на ногу и, кажется, держится на месте лишь невероятным усилием.

— Ты верно выбрала момент для рывка. Эта победа принадлежит всей пятёрке, однако решающий ход сделала именно ты. Благодарю, Нэсса, ты спасла наш отряд.

Её лицо озаряется безудержной радостью:

— Да мы все молодцы, господин Даллос! Тарен держал щит, Селла чертила руны, Дейн полез в окно, а Виктор, вы видели, что сделал Виктор⁈ А потом я добежала, и мы ка-ак дали!

— Именно это я и хотел сказать. Если бы хоть один из вас опустил руки, мы бы не победили. Строго говоря, вы сделали куда больше, чем я, и куда больше достойны этой победы. Еще раз спасибо всем.

Кивнув команде, я подхожу к Фенвику. Его людей уже нет — Сайрус отпустил их. Я даже не заметил, говорил ли он им что-нибудь после поражения, и пытался поднять их дух, или цедил что-то неприятное. Теперь его лицо почти безукоризненно спокойно, и лишь побелевшие костяшки выдают, какой ценой держится эта маска.

— Сайрус. Большую часть времени поле принадлежало тебе, и ты вынудил меня отказаться от двух первоначальных решений. Я уступаю тебе в опыте и сегодня почувствовал это особенно ясно. Спасибо за бой.

Сайрус стискивает зубы; по щеке проходит едва заметная судорога, но он справляется с собой. Вокруг слишком много глаз, готовых поймать любой жест.

— Приятно знать, что мои пятьдесят золотых были потрачены на твоё образование, Даллос, — бросает он. Фраза выходит не слишком сдержанной, однако и до колкости не дотягивает. Я вижу, как ему хочется сорваться, закричать, возможно, швырнуть в меня чем-нибудь только за то, что я подошел. Мне не нужна его злость, я не пытаюсь глумиться, я и заговорил-то только потому, что правила обязывают показать уважение достойному противнику.

Фенвик выдерживает паузу, затем склоняет голову ровно настолько, сколько требуют приличия.

— Победа осталась за тобой, Корбин, и я поздравляю тебя.

Ренн, всё это время демонстративно рассматривавший галерею, поворачивается к нам с выражением человека с сильнейшим запором.

Я опережаю его, чтобы не выслушивать очередные едкости:

— Наставник, разбор лучше провести не здесь. Из-за шума мы не услышим и половины ваших слов.

Ренн окидывает взглядом учеников и кивает.

— Ладно. Идёмте в мой кабинет. Если вы, конечно, успели наобниматься с друзьями, Даллос.

В знакомом кабинете он не предлагает нам стульев, зато сам садится, ставит металлическую шкатулку с векселями на край стола и несколько мгновений постукивает пальцем по крышке.

— Хм… Я мог бы перечислить ваши ошибки, выставить оценки и отпустить вас. Но я все-таки наставник, и сейчас слишком подходящий момент для урока. Поэтому займемся тем, чем и должны заниматься на уроках. Будем пытаться думать.

Наставник нехотя встает, берет мел и проводит на доске за собой три вертикальные черты. Над получившимися столбцами он пишет: «Замысел — ход событий — причины — новые решения».

— Начнём с самого простого. Как каждый из вас собирался победить?

Я коротко излагаю первоначальный план: вскрываем дверь, забираем цилиндр, доносим его до ворот и потом сражаемся за кристалл на мачте.

Фенвик описывает свой ответ: Мейна выбивает рунницу и остальных, кого получится. Кел и Эрвин тем временем эвакуируют Наблюдателя.

Ренн молча наносит отметки на схему, затем спрашивает:

— Корбин, ваш план зависел от одной девушки. Пока она чертила руны, она не могла защищаться, и всё же вы поставили четверых на одну задачу, успех которой держался на самом уязвимом участнике, — произносит Ренн без насмешки. — Вы знали результат Мейны в бросках, она сама сообщила его перед соревнованием. Вы могли догадаться о том, что предпримет Сайрус. Почему не изменили подход до начала?

— Я рассчитывал, что щит Тарена даст ей это время.

— О-о, никакого рассчета я там не увидел. Вы не рассчитывали, Корвин, вы надеялись! Как можно было поступить иначе?

Я закрываю глаза, мысленно разбираю бой и наконец отвечаю:

— Тарена