Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

— Сара.

— Да?

— Ты ее любила?

Женщина долго молчала.

— Я привыкла к ней.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Пожалуй, достаточно.

В дверь постучали.

Ренар вошел, дождался, пока Сара выйдет, и положил на стол несколько листов.

— Саверн разрешил копии.

— Добрый человек.

— Не увлекайся.

— Что там?

— Шесть старых дел.

Я сразу забыла про буквы.

— Те, что записала Ивара?

— Да.

— Ты успел получить материалы?

— Часть хранилась в палате. Часть пришла через домашний архивный канал.

Я посмотрела на листы.

— Читать ты будешь.

— Уже понял.

Он сел напротив.

Выглядел он хуже, чем утром.

Не уставшим в привычном смысле. Скорее слишком долго собранным. На человеке это иногда заметно сильнее, чем недосып.

— Первое дело, — сказал он. — Двенадцать лет назад. Дом Ревенов, западный округ. Погиб хозяин дома. Памятный Дом показал, что последней рядом с ним была жена.

— Ее осудили?

— Да.

— Жива?

— Нет.

Я ничего не спросила.

Он продолжил:

— Второе. Девять лет назад. Дом Эшкаров. Погиб старший сын. Последним рядом Дом зафиксировал его младшего брата.

— Осудили?

— Да.

— Третье?

— Семь лет назад. Дом Вассенов. Погибла хозяйка. Запись указала на дочь.

— И так шесть раз?

— Не совсем. В одном деле подозреваемого оправдали из-за свидетелей. В другом обвиняемый умер до суда. Но схема похожа.

— Закрытое помещение?

— В четырех из шести.

— Старые дома?

— Во всех.

— Памятные?

— Да.

— Кто расследовал?

Ренар задержался.

— Разные люди.

— Ты?

— Одно.

Я не сразу поняла.

— Какое?

Он отложил один лист.

— Дом Эшкаров.

Девять лет назад.

Младший брат.

— Его осудили по твоему заключению?

— Да.

Ответ прозвучал без оправданий.

Я смотрела на него.

— Ты уверен, что он был виновен?

— Был.

— Сейчас?

Пауза.

— Сейчас я уверен только в том, что доказательства считались достаточными по действующим правилам.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Те же слова, что недавно сказала Сара.

Странный день.

— Что именно против него было?

— Запись Дома. Следы на одежде. Конфликт с погибшим. Отсутствие подтвержденного алиби.

— А проход?

— Тогда никто его не искал.

— Потому что Дом сказал, кто был в комнате.

— Да.

Он произнес это спокойно, но теперь я понимала цену спокойствия.

Если наша сегодняшняя версия окажется правильной, Ренару придется пересмотреть не просто один старый отчет.

Собственное решение.

Возможно, чужой приговор.

— Ты будешь проверять то дело?

— Все шесть.

— Даже если Саверн запретит?

— Саверн не может запретить мне изучать закрытое дело, в котором я был ведущим дознавателем.

— Удобно.

— Иногда закон бывает полезен.

Я взяла один из листов, хотя прочитать ничего не могла.

— Планы домов есть?

— Именно поэтому пришел.

Он достал отдельную папку.

Внутри лежали копии чертежей.

Вот это я уже могла читать хотя бы частично.

Линии не требовали знания языка.

Я разложила планы по кровати.

Ренар помог.

Шесть домов.

Разные размеры.

Разная конфигурация.

Разные эпохи.

Но все старые.

— Даты планов, — сказала я. — Читай.

Он назвал.

Я записала цифры своими знаками, потом поняла, что это будет выглядеть странно, и просто запомнила.

— Все планы составлены после убийств?

Ренар проверил.

— Четыре после. Два за несколько лет до.

— Нет.

— Что нет?

— Смотри на штампы внизу.

— Это даты регистрации.

— А в углу?

Он прочитал мелкую подпись.

— Обмер после восстановительных работ.

— Вот.

Ренар нахмурился.

— Во всех шести.

— То есть планы, которыми пользовались дознаватели, составлялись после перестройки.

— Не обязательно одной и той же.

— Кто проводил работы?

Он стал читать.

Первый дом.

Палата сохранения родовых строений.

Второй.

Та же палата.

Третий.

Снова.

К четвертому мы уже не удивлялись.

Шесть из шести.

— Севрина? — спросила я.

— Не во всех документах стоит ее подпись.

— Но организация одна.

— Да.

Я разложила планы в ряд.

— Нужно сравнить возраст перестройки и убийства.

— Зачем?

— Хочу понять, убирали ли проходы специально перед преступлениями или намного раньше.

Ренар прочитал даты.

Разница была разной.

Два года.

Пять.

Одиннадцать.

Три.

Семь.

Почти двадцать.

— Не похоже на подготовку под конкретные убийства, — сказала я.

— Или готовили систему заранее.

— Для этого нужно заранее знать, кого и когда собираешься убить через двадцать лет. Слишком сложно.