Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна

— Люди ушли сегодня.

— Тогда у вас есть время исправить. Но в следующей отчетности покажите часы и стоимость замены.

— Вы могли просто сказать, что я плохо выгляжу.

— Вы выглядите как человек на рабочей смене. Я проверяю другое.

К стойке подошла Оксана за новой картой: прежнюю она оставила в куртке подруги. Я оформила замену и внесла старую в блокировку. Когда подняла голову, Максим уже просматривал журнал выгрузки в кресле у окна, не мешая гостям.

В ту ночь я свела табель. За пять дней набралось шестьдесят восемь рабочих часов. Если добавить стоимость администратора, помощника по продажам и координатора документов, операционная модель теряла еще сто сорок тысяч в месяц.

Я внесла сумму в отчет. Прятать бесплатную работу собственника было тем же способом улучшать цифры, от которого я отказалась в закрытом крыле.

Теперь требовалось найти людей раньше, чем моя полезность снова станет единственной опорой отеля.

ГЛАВА 8. Номер с видом на чужую ложь

Билет до Казани нашелся быстрее, чем человек, готовый подтвердить, что я там была.

Электронный маршрут сохранился в личной почте. Счет гостиницы — в банковской выписке. Но бывший управляющий казанского объекта уже уволился, а доступ к журналу служебных карт принадлежал группе Антона.

Я составила таблицу по шести актам. Для каждой даты нужны были независимые друг от друга следы: дорога, проживание, рабочее письмо, вход на объект. По четырем датам получалось подтвердить другой город. В две остальные я находилась в Калининграде, но по ночам в офис не приезжала. Это требовало данных пропускной системы, которых у меня не было.

Казанский отель ответил первым. Новый управляющий нашел журнал выдачи гостевых карт: моей картой открывали служебный вход в семь сорок две утра и переговорную в восемь десять. Акт «Север Менеджмент» подписали той же ночью в два четырнадцать. Между городами было больше тысячи километров; билет показывал, что в Казань я прилетела накануне.

Псковский объект хранил журнал доступа только год, зато у меня осталось письмо с фотографиями дефектов, отправленное в час двадцать по местному времени. Фотографии содержали исходные данные камеры и координаты объекта. Эксперт должен был проверить их отдельно: пересланный файл можно изменить.

По московской дате сохранились билет, счет и протокол совещания с моей подписью на бумаге. Он подтверждал присутствие днем, но акт подписали ночью, когда теоретически я могла работать удаленно из гостиницы. Для этой операции требовался технический журнал компьютера.

Две калининградские даты оставались самыми слабыми. В календаре стояли личные дела, банковская карта показывала покупки у дома, но это не исключало поездку в офис. Я пометила их красным и не пыталась улучшить цвет объяснениями.

Надежда помогла найти бывшего управляющего через профессиональную сеть. Я написала ему сама и получила ответ: служебные журналы он не хранит, но готов подтвердить мое участие в приемке казанского отеля, если запрос придет официально.

— За поиск людей я счет не выставляю, — предупредила Надежда. — Это заняло пять минут.

— Тогда спасибо останется без финансового приложения.

— Переживу.

Она уезжала на следующий день. Предложение из Нижнего Новгорода Надежда решила принять, но договор по карьерным встречам оставляла открытым. Ей подходил формат приезда раз в два месяца, если мы соберем оплачиваемую группу.

В два часа дня мое расследование остановила Светлана.

— В двести пятом пропал браслет. Гостья обвиняет Ирину и требует вызвать полицию.

Я закрыла таблицу и пошла в номер. Алла Романова жила у нас вторые сутки. Она приехала с мужем на выходные, утром они были на экскурсии. Сейчас чемодан лежал открытым на кровати, одежда — на стуле и подоконнике.

— Браслет был здесь, — сказала Алла и показала внутренний карман чемодана. — Уборщица заходила одна.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Утром. Я выбирала украшения.

— Надевали?

— Нет. Оставила в кармане.

— Есть фотография или описание?

Она показала снимок: тонкий золотой браслет с подвеской. Стоимость назвала около ста восьмидесяти тысяч рублей.

— Полицию вызывайте сейчас, — потребовал ее муж. — Пока сотрудница ничего не вынесла.

— Вызвать можете вы или мы по вашему заявлению, — сказала я. — До приезда никто не будет обыскивать сотрудницу без установленной процедуры. Мы сохраним журнал замка и камеры общих зон.

— То есть вы ее покрываете?

— Я сохраняю данные и не объявляю человека виновным до проверки.

Ирина ждала в хозяйственной комнате. Светлана уже запретила ей заходить в следующие номера до фиксации маршрута. Я спросила, когда она убирала двести пятый и кто мог войти.

— С двенадцати четырнадцати до двенадцати двадцати трех, — ответила Ирина. — Гости повесили уборку. Чемодан был закрыт, я его не трогала.

— Украшения видели?

— Нет.

— Карта все время была у вас?

— На ленте. После номера пошла в двести седьмой.

Я попросила ее написать объяснение своими словами и не обсуждать жалобу с коллегами. Сумку Ирины не осматривала. Она предложила сама.

— Если я покажу, они успокоятся.

— Сегодня покажете добровольно.