Тень твоих крыльев - Мика Моник

Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Она стояла в коридоре, с чужим букетом, с разбитым телефоном, с упрямо вздёрнутым подбородком — и была в эту минуту до невозможности живой. И до невозможности нелепой.

И красивой.

Эта мысль пришла сама, без спроса. Я прогнал её. Не до этого.

— Идём, — сказал я. — Нечего стоять на месте. Нам нужно подумать, что делать дальше.

— Может, вначале отпразднуем? — устало отозвалась Майя, глядя на меня блестящими глазами.

— Нам лучше не светиться. Идём в комнату. Праздновать будем остывшим чаем и тем, что найдётся у тебя среди горы учебников.

Она усмехнулась и пошла за мной. Я поймал себя на том, что подстраиваюсь под её шаг. Что иду рядом, а не впереди. Что печать больше не звенит, а тихо гудит, как тёплая струна, и от этого гудения мне странно спокойно.

В комнате она зло швырнула цветы Алекса на пол и села на кровать, а я остался у окна. Свет лился на подоконник, и слово MEMORIAM под ладонью было тёплым. Я смотрел на Майю и не мог отвести взгляд.

И тут в груди что-то произошло.

Тихо. Без вспышки. Просто между рёбер стало на один градус теплее, будто кто-то зажёг свечу за грудиной. Я знал это чувство. Давно забытое, из другой жизни.

Плюс в карму света.

За помощь смертной. За то, что не бросил. За то, что поймал её. Помог с экзаменом, с защитой, восстановил справедливость.

Я замер. Столько лет — и вдруг это. Один крошечный плюс, как первый луч после вечной ночи. И это почему-то не приносило радости. Потому что я понимал: если я отметился на Небесах, то Ищейки уже в курсе, что я общался со смертной. Будут ли они проверять стирание памяти или нет — я не знал. Но даже если бы и захотел заставить Майю всё забыть, то не смог бы. Не из-за Печати. А потому что хотел, чтобы она знала.

Если ангелы пронюхают, что я наступил на одни и те же грабли дважды, то простым падением я вряд ли отделаюсь. А Майя? Я понятия не имею, что будет с ней. И от этого незнания мне становилось жутко.

И тогда я решил, что должен сказать ей правду.

— Майя, — позвал я.

Она подняла голову. В её лице ещё жила усталость, но уже проступало что-то другое — мягкость, от которой у меня сдавило горло.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — начал я. — О том, как я… как всё было.

Она выпрямилась.

— О чём?

— О моём падении. О Небесах. О том, почему я…

Я не договорил.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Лера.

Она замерла на пороге, держась за ручку, и обвела нас взглядом — меня у окна, Майю на кровати, разбросанные цветы, тишину. В её карих глазах что-то вспыхнуло и погасло. Потом она скрестила руки на груди и улыбнулась — слишком медленно, слишком понимающе.

— Простите, — сказала она. — Я не вовремя?

И эта улыбка была хуже любого вопроса.

Глава 9

Глава 9

Майя

Получив добро, Лера ввалилась в комнату с таким видом, будто пришла не к соседке, а на именины к дальней родне, которую сто лет не видела, но очень хочет произвести впечатление. В руках — жестяная коробка с печеньем, под мышкой — электрический чайник, который мы когда-то на пару прятали от комендантши за стопкой учебников.

— Ну что, отличница, — пропела она, нарочно не глядя в сторону окна, хотя именно там стоял Даэмон, — поздравляю. Я слышала, ты сдала.

— Сдала, — кивнула я.

— Вот и отмечать будем. Чай у меня есть, только заварка так себе.

Она поставила коробку на стол, включила чайник и только после этого обернулась к Даэмону. Движение вышло скомканное, какое-то слишком аккуратное.

— А это, я так понимаю, тот самый… друг? — спросила она, и голос у неё дрогнул ровно на полтона.

— Даэмон, — он сам представился, не сходя с места. — Друг, сосед, парень, временная мебель. По обстоятельствам.

Лера моргнула. Потом вдруг покраснела — быстро, пятнами, от шеи к скулам. Отвернулась к чайнику, будто он требовал всего её внимания.

— Очень приятно, — пробормотала она.

Я переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала. Лера всегда была скромной, это правда. Но чтобы вот так вспыхнуть от одного взгляда незнакомого мужика в моей чердачной комнате — это было на неё не похоже. Или похоже, но как-то через край.

Чайник закипел. Лера разлила кипяток по кружкам, у меня в животе тревожно ёкнуло: она раскладывала всё по местам, как по нотам, — мою любимую прозрачную кружку, свою с ромашками, а Даэмону поставила ту, что была «на случай гостей». Чистую, без единого скола. Словно знала заранее, что этот случай настанет.

— Садись, — кивнула она ему. — Чего как неродной у окна стоишь.

Даэмон не сел. Только склонил голову, наблюдая за ней с той ленивой внимательностью, от которой мне самой становилось не по себе.

— Благодарю, — сказал он. — Я постою. Мне у окна удобнее.

— Ну как знаешь.

Лера села рядом со мной на кровать, поджала ноги, обхватила кружку ладонями. На лицо она уже натянула обычную мягкую улыбку, но я видела, как побелели костяшки пальцев.

— Рассказывай, — попросила она. — Как экзамен? Как защита? Всё по плану?

— По плану, — сказала я. — Отлично. Курс с отличием.

— Я в тебе не сомневалась! — она просияла. И тут же, без перехода: — А что