Тень твоих крыльев - Мика Моник

досада. Я так радовалась восстановленной стипендии и возвращённой теме, что за первые минуты нового дня ни разу о нём не вспомнила. А он, выходит, был здесь. И оставил мне в ладони кусок своего нимба. Зачем?

Я сунула осколок в карман куртки — он отозвался теплом сквозь ткань — и выскочила в коридор.

— Сначала курсовая, — уговорила я сама себя. — Потом разберусь.

Но разбираться не пришлось.

Я вышла во двор и замерла.

Над крышами общежитий, высоко в сером утреннем небе, горела точка. Сначала маленькая, как искра. Потом больше. Потом она вытянулась в полосу и понеслась вниз, с воем рассекая воздух. Я видела, как она падает — огненный шар, оставляющий за собой дымный след, как падучая звезда, передумавшая быть красивой.

Он врезался в кусты у крайнего корпуса. Взметнулся столб земли, дыма и сухих листьев. Что-то грохнуло, и окна первого этажа жалобно звякнули.

Студенты, которые тянулись к остановке, замерли. Кто-то вскрикнул. Кто-то достал телефон.

А я уже бежала.

— Нет, нет, нет, нет… — шептала я, перепрыгивая через бордюр.

Кусты ещё дымились, когда он оттуда выбрался.

Даэмон.

Плащ изодран в клочья, на щеке сажа, в волосах — листья. Крылья, видимо, успел втянуть в морок, но не до конца: за его спиной дрожала и сбоила тень, как экран с плохим сигналом. Он встал, отряхнулся и выдал такую тираду на древнем языке, что у меня заложило уши.

Я не знала этого языка. Но смысл поняла.

— Ты… — я сглотнула. — Ты что, упал?

— Нет, — прохрипел он. — Я так приземляюсь. Красиво.

— Ты улетел! — я ткнула пальцем ему в грудь. — Без меня! Среди ночи! А печать?!

— Печать, — он сплюнул в сторону, — как видишь, вернула меня обратно.

— Откуда?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнул и процедил сквозь зубы:

— С Небес. Я летал за райским светом. Чтобы помочь тебе с твоим дурацким экзаменом. Довольна?

Я открыла рот. Закрыла. В груди вдруг стало тесно от того, что я поняла: пока я спала, сжимая его нимб, он полез на Небеса — туда, откуда его притянуло назад печатью.

— Твой нимб, — я вытащила осколок из кармана. — Ты оставил его мне.

— Да. Он успокоил печать. Видимо ненадолго, — Даэмон глянул на дымящиеся кусты. — Я почти успел долететь назад. Но меня всё равно дёрнуло обратно. Как собаку на поводке.

Я протянула ему осколок. Он посмотрел на него, потом на меня.

— Оставь, — сказал он.

— Нет, — я вложила тёплый кусочек света ему в ладонь. — Спасибо.

Он сжал пальцы и убрал нимб в карман.

— Пожалуйста, — буркнул он. — Хотя, честно говоря, летел я не только ради тебя. Мне самому нужно было туда.

— Ну да, ну да, — я выпрямилась. — Всё равно. Спасибо.

Я огляделась. Студенты, которые минуту назад застыли от ужаса, снова пришли в движение. Кто-то тыкал пальцем в небо. Кто-то уже строчил в соцсетях. Двое парней с остановки снимали на телефон дымящиеся кусты. На меня косились. Нет, не на меня. На нас. На меня, растрёпанную, в мятой куртке, и на него — высокого, чёрного, с сажей на скуле и тенью, которая дрожала за его спиной, как бракованная проекция.

— Пялятся, — прошипела я, не разжимая зубов. — Все пялятся!

— Люди всегда пялятся на то, что не могут объяснить, — спокойно отозвался Даэмон, отряхивая лист с плеча.

— Так объясни! Ты же умеешь! Ты только что упал с неба огненным шаром во дворе общаги. Сделай что-нибудь!

— Метеорит, — быстро предложил он.

— Что?

— Метеорит. Люди охотно верят в метеориты. Всё, что падает с неба, они называют метеоритом. Им так спокойнее.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает. Не злость — нет. Отчаяние. Та самая смесь из облегчения, недосыпа и близкой истерики, когда ты понимаешь, что мир только что починился, а потом снова разваливается на куски, но уже по-другому.

Внезапно со стороны кустов раздался крик:

— Пожар! Там что-то горит!

И толпа, которая только что рассасывалась, снова сгустилась. Кто-то побежал. Кто-то заорал «вызывайте пожарных». Из окна общаги высунулась чья-то голова с полотенцем. Дым от кустов валил всё гуще, и в нём было что-то нехорошее, не от обычных листьев, а от магии, которая не успела догореть.

Даэмон проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.

— Отлично, — пробормотал он. — Пожарная бригада. Этого ещё не хватало.

— Делай же что-нибудь! — я схватила его за рукав. — Ты же можешь!

Он выдернул рукав из моих пальцев, одёрнул плащ и обвёл двор долгим, нечитаемым взглядом. А потом щёлкнул пальцами.

Мир замер.

Толпа остановилась. Парень на остановке так и остался с раскрытым ртом. Девушка с полотенцем — с высунутой в окно рукой. Дым застыл над кустами, как серая вата. Даже ветер, казалось, перестал дуть.

— У тебя три секунды, — сказал Даэмон, не глядя на меня.

— Для чего?

— Чтобы не выглядеть идиоткой, — он закатал рукава. — Отойди.

Я попятилась.

Он провёл ладонью по лицу — и через секунду передо мной стоял будто другой человек. Обычный. В простой одежде. Без рогов, без крыльев, без той пугающей красоты, от которой перехватывало дыхание. Лицо осталось прежним — резкие скулы, тёмные волосы, — но теперь он выглядел как студент-старшекурсник, который не выспался и недоволен жизнью.

— Ну как? — спросил он.

— Терпимо, — честно ответила я. — А почему не в костюме?

— Потому что никто из людей не имеет привычки ходить в одном и том же.