Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

взошло, и спасательная операция была в самом разгаре. Даже средствами цивилизации пятого уровня разобрать развалины капитальных бетонных строений и извлечь из-под них всех живых на раз-два попросту невозможно. А уж руины малоэтажки, построенной из досок, фанеры и минерального утеплителя, и вовсе надо разгребать только вручную. Буксировочному лучу там просто не за что зацепиться, или он поднимет в воздух мелкие обломки вместе с живыми и мертвыми телами. И вот тут дополнительные рабочие руки квалифицированных специалистов пришлись как раз к месту. Разобранные вручную обломки складывали на уже расчищенное место, откуда малые челноки подхватывали их, чтобы отволочь на импровизированную свалку.

При этом работы велись только там, где психосканеры обнаружили выживших, не сумевших самостоятельно выбраться из развалин своих домов, а где таковых не было, ничего не предпринималось. Красиво там потом сделают уже местные японские власти, когда (и если) у них до этого дойдут руки и финансовые средства. По этой же причине, так как землетрясение произошло практически ночью, в нерабочее время, на территории порта (четвертого по пропускной способности в Японии), разрушенного на девяносто процентов, и прилегающей промзоне спасательные работы имели только точечный характер.

В Токио, между прочим, к тому времени еще не почесались и даже не проснулись. Железная дорога разрушена, как и скоростное шоссе, линии связи разорваны, телефоны и телеграф не работают, и прежде чем в японской столице поймут, что произошло и спохватятся (а это случится уже к вечеру) и мои люди, и российские спасатели убудут в пункты постоянной дислокации. Свое дело — спасти всех, кого возможно — они выполнят, а все прочее уже не их задача. И пусть потом местные жители сами высказывают своим демократическим центральным властям все, что они думают по поводу их заботы о собственных гражданах, разворотливости и деловой сметке.

Ну а у меня возникло чувство, что основные мои задачи в этом мире выполнены, а остальное, включая наведение в Европе самого настоящего порядка, проходит уже как факультатив. При этом желание покарать убийц ГДР и восстановить на ее территории статус-кво у меня никуда не делось, а вот остальные обитатели Старого Света на данном этапе мне банально безразличны. Если распустят НАТО и ЕС, будут сидеть тихо и не станут выкрикивать антироссийские лозунги, никто их не тронет. Иначе пусть не обижаются: однажды у меня найдется свободная минута, и тогда кто не спрятался, я не виноват. А вот Гельмуту Колю и его подельникам лучше вешаться в любом случае: на них свободное время и валентные соединения штурмовой пехоты и егерей у меня найдутся в любом случае. Непризнание законности существования ГДР является непризнанием итогов Второй Мировой Войны (вот где корни германского неонацизма и реваншизма), а я таких грехов никому не прощаю.

Часть 122

Часть 122

3 марта 2000 года, 10:05 мск.Чечня, окрестности села Комсомольское

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Ко второму рандеву с генералом Трошевым в двухтысячном году я подготовился самым настоящим образом, то есть сходил в штаб Западной группы войск девяносто второго года и попросил тамошнюю версию этого человека ассистировать мне при этой встрече. А там идет месяц май, пятое число. Жизнь после все потрясений — застоя, перестройки, гласности, августовского путча и почти состоявшихся Вискулей — конечно, тяжеловата, но все же гораздо лучше, чем в то же время Основного Потока. Генерал Варенников и Евгений Примаков управляют Второй Империей значительно успешнее, чем это делала сладкая парочка Ельцин-Гайдар. Рецепты, что следует делать разумным людям при выходе из нереалистичной политики ультрамарксистских предшественников, у них на столе, и первой строкой там идет продовольственная безопасность.

Поля засеяны, кредиты заморожены, галопирующая инфляция, вызванная распадом единого экономического пространства и импортированная с коллективного Запада, больше не съедает доходы производителей, поставщики и покупатели товаров не оказались на разных планетах и не столкнулись с тем, что не могут вести дальше производственную деятельность.

Люди дяди Вовы со всей пролетарской ненавистью шуруют уже в ЛогоВАЗе, Менатепе и других не менее зловонных конторах, и оттуда струями брызжет кровь и летят оторванные головы. Это беспощадно вырубаются цепочки посредников, кратно вздувающих цены для конечного потребителя и оставляющих производителя при сущих копейках. Однако орбитальная сканирующая сеть все видит и знает, а люди, которых я поставил руководить государством, никого не прощают. Не каждый картавый* поклонник ничем не ограниченной частной инициативы успевает долететь до Брайтон-Бич или Обетованной Земли. Большинство заканчивают жизненный путь фразой «приговор окончательный, обжалованию не подлежит». Беня Цин, выбивая себе у Верховного Совета чрезвычайные драконовские полномочия, предполагал делать одно, а я, передавая их товарищу Варенникову, имел в виду совсем другое.

Примечание авторов: * Не все там были картавые, но большинство. Систему, сложившуюся к концу девяностых годов, не зря называли семитобанкирщиной. Один Потанин в этой компании выделялся как кот в вороньей стае.

Но самая страдающая категория населения — это недозаметенная во время декабрьских событий либеральная интеллигенция (по большей части творческая). Крик стоит, как на птичьем базаре в брачный сезон. Варенникова, Примакова, Путина и иже с ними обзывают тиранами, красно-коричневыми держимордами, кровавыми опричниками императора Галактики (то есть меня) и недорезанными сталинистами, несмотря на то, что рейтинг одобрения у любого из этих троих давно и прочно перевалил за пятьдесят процентов. Но господам либеральным интеллигентам простой народ не указ, они называют себя «мыслящими людьми», а потому думают, что лучше всех иных прочих знают, что будет правильно, а что нет. И ведь сами по себе ничего особенного эти деятели «культуры» не представляют и ни на что (особенно по части собственности) не рассчитывают, а вот, поди ж ты, такая лютая ненависть к тем, кто взялся навести в стране элементарный порядок, чтобы никто ничего не воровал и не ссал народу в тапки и в мозги. А может быть, дело в том, что вся эта интеллигенция у нас была иностранной? Не в смысле национальности, а потому, что солнце для этих людей всегда всходило на Западе.

И ведь было уже замечено, что в конце восемнадцатого века для французской интеллигенции образцом для восхищения и подражания была Британия. Для их немецких единомышленников в девятнадцатом веке светочем всего прогрессивного поделалась Франция. А русские интеллигенты, начиная с Герцена и до наших дней, молились на Европу в целом и мечтали, чтобы она победила глупое российское государство и принесла им свои разумные и просвещенные порядки. И тут такой афронт — приходит человек, называющий себя Специальным Исполнительным Агентом Творца Всего Сущего и выворачивает наизнанку не только гражданина Хасбулатова, но и представление смердяковствующих деятелей, о том, что