Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Гермиона перевернулась на бок и задумалась, стали бы Пожиратели изобретать наручники, если бы Драко не позволил Ордену столько удачных операций по спасению заключенных из их тюрем? Что было бы, если бы Сопротивлению не удалось атаковать их в июне и разрушить предыдущий отдел по изобретению проклятий?

Была ли разработка наручников неизбежной? Или они своими действиями сподвигли на это Пожирателей? Если бы Орден не воспользовался возможностью атаковать лаборатории и тюрьмы в июне, был бы у Сопротивления шанс продержаться так долго? Или, возможно, к этому моменту война бы уже закончилась?

Гермиона не знала этого.

Ей оставалось только гадать.

Этой ночью её постель казалась холоднее, чем когда-либо прежде.

Ей удалось проспать всего два часа. Проснувшись посреди ночи, она спустилась на кухню и заварила чай.

Гермиона взглянула на лежавший на столе свиток с информацией о наручниках и посмотрела в окно на взошедшую на небе полную луну. Та заливала все вокруг холодным серебристым светом. Гермионе нравилось смотреть на луну, когда она была ребенком. Ее завораживала мягкая лунная красота и то, как она менялась с течением времени. Все изменилось на третьем курсе, когда Гермиона встретила Ремуса. С тех пор луна казалась печальной и зловещей. Ее красота стала предвестником беды.

Рон тоже возненавидит луну.

Она обхватила чашку ладонями, чувствуя согревающее кожу тепло.

Ей было холодно.

Внутри и снаружи. Она чувствовала холод.

Теперь она всегда будет ощущать его. На ней всегда будет лежать отпечаток холода.

Гермиона опустила голову на столешницу и провела пальцами по неровной деревянной поверхности.

Она скучала по Драко. Ей хотелось прикоснуться к нему. Хотелось раствориться в его объятиях и забыть все происходящее.

Война отняла у Гермионы так много, что от нее почти ничего не осталось. Казалось, лапы войны впились так глубоко в грудь девушки, что у нее получилось бы освободиться, только оставив в ее когтях свои легкие. Только лишившись единственного способа дышать.

С Драко она чувствовала себя живой. Словно наконец могла вздохнуть полной грудью после всех лет, потраченных лишь на выживание.

Она сжимала чашку в ладонях, пока от той не перестало исходить тепло.

Гермиона даже не знала, как ей связаться с ним, когда это не касалось Ордена.

Она обещала, что не будет вызывать его по пустякам.

Покрутив кольцо вокруг пальца, она задумалась, был ли Драко среди тех, кто сражался в доме Тонкс. Был ли он ранен или, возможно, сам ранил кого-то из Ордена.

Гермиона слегка вздрогнула, мысленно ставя пометку спросить его об этом позже.

Драко использовал почти весь флакон обезболивающей мази для ее запястья. Северус вряд ли поделился запасами этого зелья с Пожирателями, так что Драко не удастся пополнить его нехватку самому. Ей нужно будет захватить с собой склянку для него, когда она будет собираться на встречу во вторник.

Также ей нужно пополнить запасы водорослей. Гермиона стала перебирать в уме места, где могла бы их найти. Вдруг она остановила себя, почувствовав укол разочарования.

Ей больше нельзя было собирать травы.

Гермиона прикусила губу, опустив взгляд на руки. Эти походы в лес были ее отдушиной. Они были опасными и непредсказуемыми, но вносили в ее жизнь разнообразие. Это был шанс покинуть Площадь Гриммо хотя бы на несколько часов. Шанс почувствовать дуновения свежего ветра на лице и холод утренней росы под пальцами. Возможность заметить, как сменяются один за другим сезоны.

Девушка с тоской посмотрела в окно.

Ей казалось, что она словно птица, крылья которой подрезают все короче и короче, пока та вовсе не потеряет способность летать.

Гермиона вздохнула и отвернулась от окна. Она снова взглянула на свиток пергамента перед собой и принялась делать пометки в тех местах, которые ей следовало изучить подробнее.

В следующий вторник Гермиона впервые не занималась сбором трав перед встречей с Драко.

Девушка нервничала, смотря на вход в хижину. Она не была уверена… Было невозможно предугадать, как поведет себя Драко.

Ее подбородок дрожал, пока ладонь зависла в нескольких миллиметрах от дверной ручки. Она отдернула руку и, сжав ее в кулак, заставила себя сделать глубокий вдох.

Это была ее работа, напомнила она себе. Не имело значения, что происходило в ее жизни. Это была ее работа, и все остальное было не важно.

Гермиона сглотнула и, сжав губы, снова протянула руку к дверной ручке и открыла дверь.

Драко появился, как только она переступила порог хижины.

Он аппарировал совсем близко к ней и, схватив за плечи, прижал к стене. Его губы обрушились на ее.

В каждом его движении чувствовалось желание. В том, как жадно его руки скользили по ее телу. В его прерывистом дыхании, которое она чувствовала на своих губах.

Когда Драко прижал девушку к стене, ее глаза распахнулись от неожиданности. Вцепившись пальцами в его мантию, она закрыла глаза и поцеловала его в ответ.

Поймав рукой ее подбородок, он скользнул пальцами к основанию шеи девушки, слегка запрокидывая голову и углубляя поцелуй. Гермиона вжималась в него всем телом, и, обвив руку вокруг ее талии, Драко притянул ее ближе к себе.

Весь остальной мир перестал существовать. Гермиона жадно отвечала на его поцелуи. Ей хотелось полностью раствориться в нем.

Драко приподнял ее над полом, и Гермиона обвила ноги вокруг его бедер. Она запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как его зубы царапнули по губам и языку.

Это было похоже на падение. Казалось, все границы стерлись. Гермиона уже не понимала, где заканчивалась она сама и начинался он. Легкие девушки горели, но она не могла заставить себя разорвать поцелуй.

А затем Гермиона действительно начала падать. Стена позади нее исчезла, и внезапно она оказалась прижатой к кровати, окруженной балдахином. Гермиона почти не почувствовала рывка аппарации.

Она прервала поцелуй всего на мгновение, чтобы оглянуться по сторонам, и затем снова прижалась к губам Драко. Он рывком стянул с нее кофту. Она расстегнула его брюки.

Быстро и жестко. Гермиона уже была готова к нему. Она впилась ногтями в спину Драко, когда он вошел в нее.

В ее голове не осталось места для других мыслей. Касаться кожи Драко. Двигаться вместе с ним. Чувствовать его. Весь мир словно сжался до одной-единственной точки. Остался только Драко, его глаза и руки, биение его сердца. Гермиона ещё теснее прижималась к нему и целовала, пока хватало воздуха.

После, ещё несколько минут они лежали в тишине, прижавшись лбами друг к другу и тяжело дыша.

Драко поцеловал ее